Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев

один коловший холодом комок и схоронил его под сердцем. Потом поднялся на ноги и неуверенно потянулся. Как ни странно, ничего не болело. Отбитая при ударе о стену спина прекрасно сгибалась, перед глазами больше не стояла туманная пелена, а неизменный спутник ритуала изгнания — головная боль затаилась, дожидаясь лучших времен. Не дождешься, сука.

Если бы не жалила холодом смотанная в клубок бесовская сила, я бы и вовсе был просто счастлив. А так… так — живой, да и ладно. И пусть беспрестанное хождение по лезвию ножа давно стало поперек горла, жаловаться было грех: вырванная из бесов «скверна» делала меня быстрее и сильнее; я стал гораздо лучше видеть в темноте, научился залечивать неглубокие порезы и рассаженные о стену костяшки. И пусть братья-экзекуторы по части колдовских способностей легко заткнут меня за пояс, но надо же с чего-то начинать?

Умывшись, я несколько минут разглядывал отражение своей осунувшейся физиономии в висевшем у рукомойника зеркале, потом опять завалился на кровать. Настроения читать не было, особого желания устроить скандал из-за запаздывающей кормежки — тоже. Принесут, никуда не денутся. А пока вздремну хоть, вымотался — сил нет…

II

Вздремнуть мне не дали. Стоило закрыть глаза и потихоньку начать проваливаться в полудрему, как залязгали запиравшие дверь засовы.

— На выход. — Ехидная ухмылка заглянувшего в камеру надзирателя ничего хорошего не сулила.

— С вещами? — поднимаясь с кровати, в шутку уточнил я.

— Вещей не надо, — оттеснил тюремщика в сторону невзрачный мужчина средних лет в неприметном сером сюртуке. Невысокий, худощавый, с аккуратно подстриженными темными волосами. Но не прост мужичок, совсем не прост: на шее — пижонский шелковый платок, на среднем пальце правой руки — массивная золотая печатка с очень недешевыми камушками. Оружия на виду нет, но это еще ни о чем не говорит.

— А вы, собственно, кто? — насторожился я.

— Неважно. Ты поторопись лучше.

— Поторопиться несложно. — Проскользнувшие в голосе «серого сюртука» командирские нотки мне категорически не понравились. — И тем не менее могу ли я взглянуть на подтверждающие ваши полномочия бумаги?..

— Я же говорил вам, господин Заре, он у нас со странностями. — Подавившийся смешком надзиратель с великим трудом удержался от того, чтобы не расхохотаться в голос, но куда интересней оказалась реакция самого господина Заре.

— Выводите, — только и буркнул он, пропуская в камеру двух невысоких, но крепких парней в одинаковых серых сюртуках.

— Лицом к стене, руки за спину, — приказал крепыш, теребивший в руках какой-то шнур.

Второй демонстративно расправил плечи, и спорить с ними расхотелось окончательно.

Тяжело вздохнув, я отвернулся к стене, завел руки за спину и на запястьях тотчас затянули сильно врезавшийся в кожу шнур. Проверив узел, «серый сюртук» велел шагать на выход и, подгоняя меня тычками в спину, потопал следом.

Уже очутившись во внутреннем дворике тюрьмы, я завертел головой по сторонам, но не увидел никого из надзорной коллегии. И что это получается? Меня переводят? Но куда? И зачем?!

— Пошел! — Крепыш толчком меж лопаток направил меня к карете, запряженной парой гнедых лошадей.

— Открывайте ворота! — распорядился толковавший с тюремными охранниками четвертый «серый сюртук» и махнул сидевшему на козлах кучеру.

Я хотел было вновь попытаться прояснить ситуацию, но заработал еще один тычок в спину и полез внутрь. С двух сторон меня тут же стиснула пара «серых сюртуков»; Заре и прибежавший от ворот парень уселись на лавку напротив. Послышался удар хлыста, и подпрыгивавшая на неровной брусчатке карета выехала с тюремного двора.

— Господин Заре, а куда вы все-таки меня везете? — поинтересовался я некоторое время спустя, почувствовав, как начинает поддаваться стянувший запястья шнур. Нет, завязавший узел охранник постарался на совесть, но избавляться от пут меня учили не чета ему мастера.

— Помолчи, — поморщился Заре.

— И все же, не будете ли вы любезны…

— Заткнись, — на этот раз меня перебил парень, сидевший слева.

— …ответить на простой вопрос…

Посоветовавший заткнуться конвоир принял во внимание легкий кивок начальника, развернулся вполоборота и отвесил мне крепкого леща. Зря. В тот же миг я врезал ему кулаком в подбородок, и не ожидавший нападения парень со всего маху впечатался затылком в глухую дверцу кареты. Сидевший с другого бока «серый сюртук», ухватившись за рубаху, попытался повалить меня на пол, получил локтем в переносицу и тоже выбыл из игры.

Не теряя времени, я пнул по щиколотке вскочившего на ноги господина Заре и рывком за ворот сюртука сдернул с лавки третьего охранника. Напоровшись животом на выставленное колено, парень сложился пополам, а удар ребром ладони по шее окончательно вывел его из строя. Взвывший от боли в отбитой лодыжке Заре обхватил меня руками, намереваясь перевести схватку в партер, но пропустил удар лбом в лицо и вывалился из замедлившей ход кареты на мостовую.

Я выскочил следом и уже шагнул навстречу спрыгнувшему с козел кучеру, когда кто-то рванул меня сзади за ремень. Пришлось двумя короткими ударами в голову вырубить высунувшегося из кареты «серого сюртука» и тут же резко присесть, пропуская над головой кулак кучера. Промах развернул вложившего в замах всю свою силу бугая, и он тут же схлопотал левой в печень. Пытаясь удержать равновесие, кучер ухватился за распахнутую дверцу кареты и на миг превратился в отличную мишень. Чем я и не преминул воспользоваться: для начала пинком в колено подбил ему ногу, а после хлопком по ушам отправил не шибко ловкого здоровяка в забытье.

Уф-ф-ф… Ну и денек сегодня…

Заглянув в карету, я убедился, что «серых сюртуков» пока можно не опасаться, присел рядом с господином Заре и принялся его обыскивать.

Кисет, трубка. Кремень, трут, кресало. Кошель, складной нож, ключи с золотым брелоком. Карманные часы, свисток…

Серебряная бляха с эмблемой дворцовой охранки!

Гадство, гадство, гадство!

Этим-то какого беса от меня понадобилось?

Бурливший после схватки в крови азарт как-то сам собой поутих, и стало грустно-грустно. Захотелось поскорее отсюда убраться, что я незамедлительно и проделал, не забыв, впрочем, прихватить выуженный из кармана господина Заре кошель.

Охранка это или не охранка, а деньги лишними точно не будут.

Главное, только успеть их с умом потратить. Главное — да…

Глава 4

Белый рыцарь. Беглый менестрель

Месяц Святого Себастьяна Косаря

I

Ричард Йорк с детства терпеть не мог полумрак. С семи лет. Нет, темнота его трогала мало, и, отправляясь на боковую, он и не думал оставлять зажженным ночник. Но вот полумрак — рассеянный свет, сгустившиеся по углам тени, смазанные очертания мебели — изрядно действовал рыцарю на нервы. А если начистоту,