Люди и боги - Роман Евгеньевич Суржиков

Один наемный отряд звался полком Пасынков. Командовал им коренастый дородный южанин, отрастивший на себе все виды волос, какие только можно встретить на человеке. Усы срастались с бородой, борода — с бакенбардами, пышная седая грива спадала на плечи и заплеталась в четыре косицы, а под рубахой на груди темнели густые кудри. Этот тип носил булаву, отделанную каменьями, и называл себя Папой — либо Строгим Папой, когда нужно полное имя. Ко всем, кто ниже его чином, Папа обращался: «сынок».

Бригадой Святого Страуса командовал некий капитан Уфретин. У него были совершенно дикие глаза, сплошь покрытые красными жилками, глядящие сквозь собеседника куда-то вдаль. Хармон не видел случая, чтобы Уфретин смог минуту просидеть не шевелясь. Он подергивался, почесывал грудь и предплечья, теребил пуговицы, болтал вино в кубке, пока оно не расплескивалось, а тогда начинал рисовать пальцем в лужице.

Третий вождь — полковник Хорей, командир Палящего Солнца, — выглядел достойным пожилым аристократом. Белоснежный мундир, сверкающие пуговицы, застегнутые вплоть до воротничка, изящная шпага, карманные часы на цепочке. Полковник Хорей был бы светлым пятном среди наемничьей своры, если б не два обстоятельства: беспросветно тоскливое лицо и старая альтесса. Ну да, это Шиммери, тут все ходят с любовницами — но обычно выбирают таких, чтобы не стыдно показать. Селина, альтесса Хорея, давно позабыла тот день, когда еще могла притвориться девушкой. Страсти в ней сохранилось так мало, что язык не поворачивался назвать ее любовницей. Скорей, это был адъютант в юбке. Они с полковником умели общаться взглядами, что, похоже, бесило остальных.

На первом совещании владыка Адриан сообщил: захваченного искрового оружия хватает, чтобы оснастить целый полк. Хорей тут же заявил, что это должен быть его полк, ведь он — лучший в Шиммери. Леди Магда потребовала искру для своего путевского полка, ведь это она захватила очи. Уфретин и Папа не имели аргументов, потому стали спорить особенно громко. Адриан прервал хаос взмахом руки и сказал:

— Нецелесообразно оснащать искрой один полк целиком. Полезней будет выделить в каждом батальоне по две или три роты, блестяще вооружить и обучить их, и сделать ударным ядром. Это сильно повысит боевую эффективность каждой части.

Все согласились с ним, но тут обнаружилась проблема: кто станет обучать искровиков? И сам Адриан, и все присутствующие офицеры умели обращаться с искровым оружием. Но — с благородным: шпагами, кинжалами, самострелами. Главное орудие пехотинца — искровое копье, а никто из офицеров его в руках не держал. Адриан сказал, что отставные имперские солдаты иногда идут на службу в наемничьи бригады. Нет ли здесь таких? Хорей первым вспомнил в своем полку нескольких бывших искровиков. Папа и Уфретин сказали: у нас, мол, тоже такие имеются. На следующий день был назначен смотр.

Смотра искровиков бедняга Хармон, конечно, не видел. Он вообще мало что видел, кроме тарелок с пищей и тарелок без пищи. Но судя по тому, что услышал на совещании, смотр имел успех. Владыка Адриан отобрал дюжину опытных копейщиков, имевших дело с искрой, и назначил их инструкторами. Каждый получил для начала по пятьдесят учеников, так что через месяц армия Адриана и Магды получит уже шестьсот искровиков. Впрочем, главный разговор шел не об этом.

Владыка Адриан окончил серию допросов — и узнал нечто. Нечто касалось Бездонного Провала и деятельности тайного ордена, говорящих Предметов, Звезды и еще — каких-то садовников. Нечто было настолько… Великим ли? Радостным? Обнадеживающим? Тут в точности не понять, поскольку Адриан так и не раскрыл сути. Он сказал:

— Это великий секрет, и пока будет лучше не посвящать вас в него. Но это меняет все понимание прогресса! Мы стремились к одним идеалам — а оказалось, можем достичь намного, намного большего! Скажу метафорически: всю жизнь я мечтал подняться на гору, а теперь оказалось, что я способен взлететь в небеса!

Офицеры не сразу приняли его азарт. Леди Магда сказала:

— Если ваше величество говорит о небесном шаре, то не ждите от него многого. Он даже корову не поднимет.

А ганта Бирай благодушно заметил:

— Мы все знаем, владыка, что ты можешь взлететь. Давеча уже летал на Звезду, теперь вот вернулся.

Но Адриан весь пылал вдохновением. Глаза сверкали, голос звенел:

— Как жаль, что не могу прямо сейчас раскрыть вам тайну! Поверьте же: садовники завещали нам такие знания, которые сделают нас равными богам! Тайный орден шел к этому семнадцать веков, хранил светлую истину, обогащал ее крупицами знаний — и вот теперь весь Поларис стоит на пороге великого свершения! Хотя и не знает того.

— Хочешь сказать, — уточнил ганта, — этот Второй из Пяти и его прихвостни делали что-то хорошее?

— Видят боги, да! Мы все падаем в пропасть, а тайный орден трудится ради того, чтобы вместо падения мы взмыли к вершинам! Максимиановские монахи — святые люди! Они не только несут на себе огромное бремя, но еще и вынуждены беречь тайну, жить в сумраке, становиться изгоями, не получать никаких почестей за свои труды! Завтра я освобожу Второго из Пяти и всех его монахов, чтобы сделать их своими почетными гостями!

Барон Деррил обронил угрюмо:

— Если они такие святые, то зачем нужна секретность?

Лицо Адриана на миг затуманилось печалью:

— Истина, известная ордену, велика и прекрасна. Но в мире слишком много глупцов, неспособных понять ее. Раскрывать тайны мироздания тем, кто к ним не готов, — все равно что метать бисер перед свиньями.

— Мда уж, дураков хватает, — сказал Уфретин, почесывая шею.

К несчастью, тут владыка пожелал выпить за здравие храбрецов, не боящихся истины. Он потребовал такого вина, какого не было за столом, и Хармон ускакал в погреб, и пропустил кусок разговора. Когда вернулся, беседа уже сменила русло. От теорий перешли к практике: как же достичь прекрасного и великого будущего, обещанного Адрианом? Владыка сказал: для этого нужно как можно скорее попасть в Фаунтерру и снова возвести его, Адриана, на престол. Затем встретиться с другими магистрами ордена и объединить все усилия. Поймать одного человека, который сможет дать Адриану и его союзникам власть над Предметами. А Предметы, в свою очередь, позволят за считанные годы сделать остальное. Уже для наших детей станет явью то, что сейчас — выше самых несбыточных мечтаний!

— Ура! Слава Янмэй! — заорал Уфретин, заразившись куражом владыки.

— Ваше величество, — спросил Хорей, — как быть с Ориджином? Я полагаю, он не разделяет ваших целей и окажет сопротивление.

Владыка