Кукла на троне - Роман Евгеньевич Суржиков

в номиналах бумаг: двести эфесов — намного больше, чем когда-либо попадало в ее руки. А может — вернее всего — в свободе, какую обещали ассигнации. Золото — тяжелое, громоздкое, притягательное для воров. А эти два листка, сумма на пару лет жизни, легко поместятся в девичью перчатку. Можно взять только их, ничего больше, — и отправиться куда угодно. Свобода! Бекка Литленд — вот кто оценил бы!

К слову, от Литлендов подозрительно долго не было вестей. Пришли только официальные соболезнования о смерти Адриана и поздравления с коронацией. То и другое — голубиной почтой. После — ничего, ни слова из Мелоранжа. Мира посылала туда запросы и не получала ответов. Она старалась не тревожиться: как никак, Адриан разбил кочевников. А в Мелоранже, кроме полков Литленда, стоит немалая армия шиммерийского принца. Остаткам орды никак не победить. Наверное, молчание Бекки объясняется тем, что она сейчас в пути. Быть может, со дня на день появится во дворце вместе с послами Литленда! Мира расцветала при этой мысли.

И действительно, вскоре ее посетила очень высокородная гостья. Однако, не с Юга, а с противоположной стороны света.

«Ориджины прибыли в Фаунтерру: оба старших и сестра», — писал баронет Эмбер. — «Остановились в городском имении, завтра пожалуют ко двору. Что-то они…»

Письмо кончалось недомолвкой. Что-то они темнят? Затевают? Предпримут? Миру встревожило это. И троеточие в конце, и сама встреча с Ионой Ориджин. От одного имени вспыхнула цепочка других: Виттор Шейланд, Мартин Шейланд, Инжи Прайс, Линдси. Подвалы Уэймара. Эликсир бессмертия…

Дворцовая праздность была хороша одним: отвлекала от тяжелых мыслей. Но теперь мысли вернулись — Северная Принцесса привезла их с собой.

Странно: брат был мятежником, врагом Адриана и причиной большинства бед, однако Миру повергала в смятение сестра. К Эрвину чувство одно и вполне понятное: злость. К Ионе — сумрачная смесь: уважение, непонимание, проблеск надежды, эхо пережитого ужаса, и еще одно, в чем не хотелось признаваться. Когда две леди Ориджин вступили в тронную залу, Мире сделалось зябко. Неожиданно остро она ощутила свою уязвимость. Укутаться бы в плед, залезть отцу на руки…

— Леди София Джессика, леди Иона София, я рада приветствовать вас при дворе.

Дамы сделали реверанс. Обе одеты в черное почти без украшений. У Ионы — белый платок на руке: как проблеск среди траура.

— Всей душою мы соболезнуем вашей утрате, — начала дочь.

Мать продолжила:

— На этой войне обе стороны потеряли так много, что мы не имеем права радоваться победе.

В отличие от вашего сыночка — он только и делает, что празднует!.. Однако Мира сдержалась:

— Благодарю вас и разделяю ваши чувства.

— Однако война окончена, и тьма позади. Наступил рассвет: новый день, и новый год, и новое царство. Мы поздравляем ваше величество с новым светом, пришедшим в мир.

Леди София Джессика с поклоном протянула Минерве шкатулку.

— Позвольте преподнести вам подарок по случаю коронации.

Со словами благодарности Мира открыла шкатулку: там был янтарь, в котором застыло не насекомое, а крохотный нежно-голубой цветок.

— Эта диковинка природы — символ начала вашего правления, — сказала леди София. — Все великое на заре своей выглядит хрупким и уязвимым. Позже, окрепнув, станет вызывать восторг, уважение, зависть… Меж тем подлинное чудо, достойное восторга, — зарождение, а не развитие. Этот новорожденный цветок по-своему более велик, чем все сады мира.

Владычица вздрогнула при слове «уязвимость», и до конца поздравления не избавилась от холодка в спине. Было нечто пугающее в изысканной утонченности леди Софии. А может быть, дело просто в платье: черный цвет напоминал Мире войну.

— Премного благодарна вам, леди София.

— А это — мой подарок вашему величеству, — Иона сняла с запястья белый платок и подала Мире. — Хочу, чтобы он напоминал вам: не бывает абсолютного мрака. В любой тьме обязательно найдется светлое пятно. Если вы не видите его, то лишь потому, что свет — внутри вас.

Душевность поздравления выбила Миру из колеи. Это был жест близости, чуть ли не интимный, напомнивший их последнюю встречу. Мире было бы куда уютнее в прохладной манерности, в протокольных церемониях. Она спешно переменила тему:

— Леди София Джессика, я слышала о беде, постигшей вашего лорда-мужа. Сочувствую вам, искренне надеюсь на улучшение его здоровья.

Леди София коснулась взглядом белого платка:

— Ваше величество, мы с Десмондом искали хотя бы проблеск света в том, что с ним случилось. И сумели увидеть даже два солнечных блика. Первый в том, что мы с мужем стали намного ближе. Второй — понимание истины: тело вторично и незначимо, лишь душа — подлинная драгоценность.

И снова ответ близкого человека. По протоколу полагалось только: «Благодарю, ваше величество». Но теперь за откровенностью леди Софии Мира углядела тень недосказанного. Вспомнилась записка: «Что-то они скрывают…» Мира почувствовала себя уверенней. Интриги и тайны — ее стихия, в отличие от душевности.

— Леди Иона, как поживает ваш лорд-муж? Когда он меня посетит?

— К сожалению, нескоро. Он остался в Уэймаре.

— Граф Виттор не счел нужным поздравить меня?

— Графа Виттора удержали дела.

— А как поживает его брат?

Иона заледенела. В лице Северной Принцессы ничто не изменилось, однако Мира знала ее достаточно, чтобы ощутить волну холода.

— Мартин Шейланд также в Уэймаре, жив и здоров.

Вот как!..

— Очень жаль. Будет сложно учинить суд в отсутствие обвиняемого.

Леди София Джессика ответила вместо дочери:

— Ваше величество, не стоит судить на рассвете. Бывает время тьмы и время солнца. Когда приходит второе, не нужно его омрачать.

— Вы просите, миледи, или настаиваете?

— Я лишь советую. Любому пришлось бы сложно на вашем месте, юной девушке — в особенности. Если вам понадобится совет зрелой женщины — в любой час можете рассчитывать на меня.

Леди София подняла палец и добавила:

— Но только не ждите советов о моем сыне! Совершенно непонятное существо. Я сама в нем никак не разберусь.

Шутка смягчила напряжение. Мира сдержанно улыбнулась, Иона замерцала теплым светом — как и всегда, едва речь заходила об Эрвине.

— Леди Минерва, — сказала Иона, — поверьте, во мне ничто не изменилось. Я вам по-прежнему не враг.

Леди Минерва!.. Будто перышком по струнам души… Поддавшись внезапному порыву, Мира сказала:

— Завтра состоится премьера в Большом Коронном Театре. Позвольте пригласить вас в мою ложу.

Иона не успела ничего ответить — мать всплеснула ладонями и ахнула