Вороньи сказы. Книга первая - Юлия Деулина

– Прости, Морива-смерть, грешен.

– Прощаю, – кивает. – Бывай, лютый! Смерть больше не обманывай, а историю мою Вране расскажи.

Пару шагов её лошадь сделала и будто бы в дымке утренней растворилась, пока я моргал. Вот такая вот Морива-смерть. Не знаю, чего я ей приглянулся, думаю, оттого, что за людей пекусь. Думаю, добрая она. Лежала же когда-то в колыбели, матушка её обнимала, любила когда-то… А теперь велено ей Светлом и Тёмном бесстрастной быть. Вот она лазейку и нашла…

Послушали мы Ждана, глазами хлопаем.

– Ну и сказ, лютый, я прям не знаю, чего и говорить тут, – Горицвета чуть не подскочила. – А ты молодец, что за людей печёшься, были бы все лютые такие, может, и забороли бы уже нечистое племя, и Тёмну самому чего-нить обломали бы!.. Только не пойму, откуда Морива Врану знает и зачем ей историю передала?

– Пожалела, думаю, – говорю и замолкла.

И Горицвета замолкла.

Ждан поглядел на нас, и вид у меня, должно, такой был, что расспрашивать не стал, только каши разложил, поели уж молча.

Отдохнули мы в охотницкой избушке, Ждана заколдовали, как обещали, да распрощались. Он остался пырей рубить, а мы пошли к Закамышке.

– Получается, – говорю. – Знает Морива, что сын её делает. И не может с ним совладать или не хочет.

Горицвета меня за руку ловит, сжимает:

– Ох, Вранушка… Думаешь, за то, что ты пережила, хоть историю тебе рассказать решила? А вдруг не для этого, не из жалости, вдруг хотела рассказать, что правда против сына руки поднять не может, у неё Тёмн человечью жизнь отнял, ни любви, ни семьи вот… А вообще, чего мы гадаем?! Давай найдём Мориву да расскажем, какой Наведар, спросим, чего она сыну по жопе крапивой не приложит?!

Гляжу на неё, и думаю – а и правда. Не вечно же мне с рубином ходить, он Горицветин всё ж, да и другим девицам, что Наведару приглянутся, как быть?

– А давай! Надо огоньки найти, к дороге их вывести и подождать, когда Морива за ними приедет. Только… смерть это всё же. Жутковато, вдруг разгневается. Давай я одна.

– Вот ещё чего удумала, ты от меня в таком деле не отвяжешься, мы с тобою как две березки веточками переплелись, – и обнимает меня, в лоб целует.

Я повздыхала, но знаю, что Горицвету не отговорю.

Так и решили – сразу же после того, как лошадку нашу да луньки заберём, пойти в лес души потерявшиеся искать.

Как мы душу для Моривы искали

Забрали мы наше добро да в путь двинулись. Решили все перекрёстки посмотреть первым делом, души поискать. Ну, конечно же, не было уж никаких душ – Морива недавно проехала. Местные рассказали, что пару неделек назад бабулю жгли, мы мимо того перекрёстка проезжали – только чаша костровая пустая, и пепел весь унесло, и душу Морива забрала. Чаша у них, к слову, прямо кованная, красивая, с конскими головами железными по краям. В моих краях чаши каменные были, с резьбою. Ну то понятно, у нас там Сребрые горы под боком, валунов вокруг – будто Княжна Ящерица в гневе раскидывала.

В лесу мы тоже поискали немного, вглубь не полезли – слышали далёкий вой ночами. Без Лахейла что-то не очень хотелось на волка наскочить.

В общем, не нашли ни одной душеньки. Стали думать, чего дальше.

– А Ждан говорил, что души в лесу видел, да и, получается, неглубоко совсем, раз дорога рядом была! – Горицвета вздыхает.

Я подумала чуток, да вот что в голову пришло:

– Думается мне, неправильно мы ищем. Так можно год ходить – не найти. Надо с умом. Давай вот лучше по дороге спросим, не пропал ли кто у кого где? Не ушли ли люди в лес, да не вернулись? Как ни крути, в выигрыше будем. Иль душу найдём, иль человека.

Стали спрашивать в деревнях, нам сразу почти в каждой про всех пропавших за последние годы рассказали. Ну мы отмели тех, кто давненько пропал, осталась у нас пропажа недавняя – девушка Заря в лес пошла за мёдом, да так и не вернулась. Искали её, уже пару неделек найти не могли. Обещали мы с Горицветой поискать за приют и еду, а то денег нам стало стыдно брать, вроде как нам самим это дело нужно. Опять лошадку оставили – и в лес.

До того подготовились. Испросили вещь девичью, которую она всей душою любила, нам матушка её гребень дала. Собачьей шерсти взяли, самим чесать пришлось, люди не больно-то хотели к колдовству нашему прикасаться, хоть и со всем уважением к нам. Сели её прясть в бане, поболтали заодно.

– Ежели волчьей шерсти начесать – вот это бы клубочек был! У волка нюх лучше псячего, – говорю.

Горицвета смеётся:

– Ну да, так тебе волк и даст. Только разве Фёргсвард твой. Ой! Что ж ты у него шерсти-то не попросила?!

– Да где там с него чесать, ему ж тогда волком обратиться нужно. И ушёл он быстро, – чего-то я засмущалась.

– Вот встретишь его ежели ещё, ты уж, Вранушка, начеши от души, ты ему так помогла, всяко шерсти стоит. А вещь в колдовстве вон какая нужная.

– Да стесно как-то, – говорю, а Горицвета только отмахивается да хмыкает.

Пока пряли – гля, обдериха к нам выползла! Вся в волосе вполовину рыжем, вполовину белом, с кошку ростом, лицо сморщено, груди до полу висят, а на ногах и руках когти как ножи. Процокала, села – глядит.

– Ну вот ещё не хватало! Не кинется, думаешь? – Горицвета прясть перестала, вижу, хмурится – слова божьи читает.

– Не должна. Она – дух нечистый, им тоже Тёмном велено нас не трожить. А вот другим может кожу срезать.

– Могу, – гордо так обдериха кивает. Голос у неё неприятный, с причамкиванием.

– Обдериха, а обдериха, а банник есть? – спрашиваю. Думаю, выведаю у неё сейчас всё, а потом её прогнать бы хорошо.

– Не, банника лютый задавил. Я одна тут. А чего вы прядёте?

Я с Горицветой переглядываюсь, она мне кивает чуть, мол, понеслось, как обычно.

– Да вот, потерялась тут девица. Мы людям сказали, что поищем её, а сами хотим найти да кровушки её взять себе, а всем скажем, что её волк сгубил, ещё и денег за то возьмём, – Горицвета выдаёт, да уверенно так, будто правда.

– Ага, – киваю, – вот клубочек для разыскания смотать хотим.

У обдерихи прям глаза загорелись, в самом деле, угольками как из печи.