Вороньи сказы. Книга первая - Юлия Деулина

– Ой, невестушки хорошие, невестушки красивые, такие умненькие, такие разумненькие, – лебезит. – Принесите обдерушке чарочку, а я вам вот кожи человечьей надеру на книжечки на ваши!

Это она, конечно, приврала. Про обдериху нам ничего не говорили, не видели её, значит молодая совсем, а крови просит, значит всё ж человека сбороть пока не может, поцарапать разве. Но я виду не подаю, говорю:

– Это хорошо бы. Да только мы кровь в деревню не понесём, чтобы на нас не подумали, в бутыли её разольём, спрячем в лесу.

– Вот как жалко! – чмокает, а сама уж вижу, хитрить собралась.

К счастью нашему духи нечистые глуповаты, мыслят они как-то не совсем по-человечьи. От того обмануть их несложно, особенно если ты невеста Тёмнова.

Обдериха уползла, но слышу, копошится за полатями, следит.

Напряли мы шерсти. Вкриво вкосо вышло, как будто у нас у самих ногти как у обдерихи. Волчью вот, думаю, ладно бы вышло спрясть.

Обмотали нитки вокруг гребня, заклятье приговаривая, чтоб как пёс клубочек путь искал, и пошли.

– Думаешь, за нами побежит? – тихо у Горицветы спрашиваю.

– Конечно, ишь как глазёнки горели, думает подглядеть, куда мы кровь запрячем…

– Надо заплутать её будет.

И правда, гляжу, то тут, то там обдериха мелькнёт. Быстро так, из щёлки в щёлку скачет, солнце ей не любо вовсе.

Пустили мы клубочек на землю, он, будто пёс, покрутился, даже ниточкой, как хвостиком, повилял – и покатился, а мы за ним скорее.

Прямо в лес нырнул, по тропке сначала, а потом – скок! – с тропки, и дальше, под ёлки. Прислушались – шуршит за нами, вроде обдериха.

– Пора, – говорю, – путать.

Стали негромко заклятия шептать, вроде как на клубочек для поиска, прочитали, прошли ещё, остановились послушать. Тишина.

– Отстала, кажется, заплутала, – говорю.

– Ну и слава Светлу, – Горицвета кивает.

А мне как-то не по себе, стыдно али что…

– Как-то рука на них, – про нечисть мелкую говорю, – не поднимается. Проклятье Тёмново. Сгубить бы её, да дело с концом, а мы как хитрим. Всё одно – сгинет в лесу, леший её заклюёт, кикиморы растерзают или лютый, походя, зарубит. Да и чего её жалеть, рано или поздно кого бы насмерть ободрала. Получается, это я что, на самом-то деле просто руки марать не хочу?

– Ой, Вранушка, как долбанёт тебя не к делу! Ну и чего ты расстроилась? Ничего это не марать мы не хотим, как ты её губить собралась, руками голыми душить? Или полгода на неё заговор слать на погибель? Я вот не умею на лету губительные заклятия плести. И правда твоя, она-то в человека вопьётся – не заплачет. На путь на Светлов ты её тоже вряд ли наставишь… Да мне самой их чуточку жалко, Вранушка. Темн им, ровно как нам, подгадил – не жить нечисти с людьми в мире. Но что делать? Совсем их не трогать, беду принесут, а Тёмн только посмеётся.

– Всё верно ты сказишь, а всё равно дурь какая-то в сердце, – вздыхаю.

Пока говорили, клубочек нас вывел к оврагу, спустились, кряхтя как бабки, а потом и вовсе в бурелом какой-то завёл. Пару раз передохнуть останавливались, уж и солнце садиться стало, только тогда и увидали вдалеке, меж ветвей, огонёк зелёный одинокий.

– Вон, кажется! – Горицвета прям через ветки ломанулась.

А я гляжу, не так что-то. Как-то огонёк быстро движется, да и от земли высоко…

– Стой, Горицвета! – кричу.

А огонёк к ней метнулся да так быстро, что твой ураган. Вокруг огонька фигура девичья почти что прозрачная, волосы развиваются туманом – морока!

Со всей дури она в Горицвету ударилась, та даже вскрикнуть не успела, а я – испугаться. К ногам моим из Горицветиной спины огонёк выпал, не того цвета, что в мороке горел, золотистый такой, а фигура туманная растаяла.

– Горицвета!..

А та поворачивается ко мне, взгляд безумный какой-то. Как захохочет – и тут же прочь припустила совсем уж не с Горицветиной прытью.

Огонёк золотой у меня в ногах вьётся, батюшки, думаю, это ж Горицветина душа. За морокой бежать – не угонюсь, да и не бросать же Горицвету в лесу. Руки у меня трясутся, достала свирельку, вдохнула-выдохнула, мелодию припоминая, и полилась Наведарова музыка, что душу зовёт, по всему лесу следом за морокой. Огонёчек золотой ко мне прильнул, слышу – визжит морока в лесу Горицветиным голосом, сопротивляется. Треснуло что-то, видать, тело завалилось, когда душу выдернуло, хоть бы не сломала ничего, думаю.

И тут с другой стороны слышу дудочку… У меня как камень в нутро ухнул. Музыка знакомая, огонёк золотой на неё и поплыл тут же, зачарованный. Я обмерла вся, не вздохнуть, а Наведар выступает себе из-за деревьев, на дудочке играет. Лучи солнечные ещё верхушки деревьев гладили, так что лик его не жуткий был, а мне страшнее, чем бы на меня стая волчья вышла. Дудочку опустил, говорит:

– О! Привет, Врана! Вот не ждал…

У меня так из головы всё выбило, что не догадалась душеньку подхватить, тут уж её Наведар в руку взял.

– Отпусти её, – голос пришлось наскрести, как зерна со дна закрома.

– Не могу, Врана. Ты же знаешь, я матери помогаю души собирать.

– Она не умерла. Её морока выбила…

– Да? Этого я точно знать не могу, – плечами пожимает, а у меня всё внутри стынет. – Оставлю душу, а она испортится, попадёт в неё, теперь чистую, Тёмново семечко опять. Вот тогда будет морока. Лучше уж заберу.

– Наведар… пожалуйста! Там её тело, близко совсем. Надо её вернуть, пока морока опять его не заняла.

– Какая морока-то?

Вижу, огонёк зелёный тоже к нему плывёт, и вокруг него совсем уж не фигура девичья, а лишь дымок.

– Я… я Тёмна позову!

– Зачем уж? – Наведар аж охнул, дурачно так, не напугался совсем.

Хочу позвать, а губы не шевелятся, как страшно. Одно дело про то рассуждать, а другое – сказать, чтоб жених твой за тобой явился. Ведь явится – всех нас заберёт, и Горицвету, и Зарю-мороку, а Наведара… ну чего он ему сделает, даже если прахом его рассыпет (но то вряд ли), нам всё одно худо.

– Ты… Чего тебе надо? – чуточку я в себя пришла, давай сразу тайны в голове перебирать, может лазейкой какой от него отгородиться. Хоть попробовать, всяко разумней, чем Тёмна звать.

А Наведар и зелёный огонёк подобрал, говорит:

– В путь мне пора, до Моривы души отнести. Ты уж не горюй, Врана, бывает. Никому помереть не заказано…

Нашла я, всплыла