Красная Грива - Лана Фурман

Время в лесу теряет всякий смысл. Может, прошло пятнадцать минут, а может, и полчаса — но постепенно сквозь деревья начинает пробиваться яркий солнечный свет. Значит, опушка близко. И вот он, долгожданный просвет — ослепительный, почти болезненный после полумрака чащи. Я щурюсь, и в этот миг вижу, как Грива начинает таять.

Её живой огонёк ждёт нас на самой границе леса. Делаю шаг вперёд, рука тянется к алому сиянию — коснуться, поблагодарить. Но пальцы смыкаются в пустоте. Она растворяется в солнечном свете, словно её и не было. И сразу накатывает острое чувство, что мне её не хватает.

Всё ещё стою с протянутой рукой, когда ко мне подходят друзья. Они застыли в том же ошеломлённом молчании, что и я. Лесную тишину теперь разрывает новый звук — знакомый шум реки.

— Мы что, на другом берегу? — Голос Артёма звучит приглушённо. Он, кажется, не может поверить в происходящее.

— Что? Но это же невозможно… — Ника медленно поворачивается на месте, её широко распахнутые глаза бегло скользят по непривычному пейзажу.

— Вон тропинка к мосту, — Артём указывает куда-то в сторону, и мы, не говоря ни слова, покорно бредём туда.

Уже через минуту под ногами скрипят доски старого моста. Я останавливаюсь на середине, цепенея. Вдалеке, на том берегу, отчётливо виден Ведьмин камень — тот, до которого мы так и не дошли. Но реку мы не переходили. А стоим теперь на противоположной стороне, словно лес выплюнул нас именно сюда, нарушив все привычные законы пространства.

— Не может быть… — это всё, что я могу выдохнуть, глядя на непроницаемую стену зелени, из которой мы только что вышли.

Ответом нам становится смех.

— ХА-ХА-ХА!

Он раскатывается по кронам, срывая в небо испуганную стаю птиц. Этот гулкий, подземный хохот вышибает из нас весь остаток оцепенения.

Мы бросаемся вперёд, почти не касаясь ногами скрипучих досок. Бежим, запыхавшиеся, на нашу сторону — где петляют знакомые тропинки, лежит наш камень, стоят дома и живут люди. Где мир снова подчиняется обычным законам.

* * *

— Это самый безумный и жуткий день в моей жизни! — выдыхает Ника, едва мы добираемся до камня.

Рюкзаки с грохотом падают на землю. Сажусь на берег, прикасаюсь ладонью к тёплому гравию — и знакомое тепло растекается по руке, наполняя силой. Словно кто-то подзаряжает мою внутреннюю батарейку.

— Ты злишься или восторгаешься? — не понимаю я её настроения.

— И то, и другое! Плюс ещё страх и попытки всё это осмыслить!

Артём устраивается справа от меня, Ника — слева. Только сейчас замечаю, что кепка куда-то пропала. Наверное, осталась в лесу.

— Тот голос — это Леший, — поясняю я.

— Леший, — повторяет Ника, о чём-то задумавшись.

— А что… он вам говорил? Через деревья?

Она решительно трясёт головой, затем отпивает воду из бутылки:

— Ну уж нет, не расскажу, хоть пытай! Рада, что вы этого не слышали.

— Мой отец рассказывал, что слышал его в молодости, — вступает Артём. — Только ему никто не поверил. Списали на мухоморы. А я думал — просто байки. Не мог предположить, что это правда.

Вспоминаю бабушкины сказки. Возможно, в них было больше правды, чем я думала. По её словам, старик не злой — просто ему скучно. Может завести не туда, подшутить. Шутки, правда, своеобразные.

— Если верить бабушкиным рассказам, он бы нам не навредил, — говорю я. — Но от этого всё равно не по себе.

Ника согласно кивает, а потом вспоминает то, о чём я сейчас говорить не хотела бы:

— Так это он вас заставил… целоваться? Или мне привиделось?

— Привиделось, — хором отвечаем мы с Артёмом.

— Ну да, конечно, — по тону Ники ясно, что она ни капли не верит. — А этот огонёк? Это была Грива?

Киваю.

— А ты в ту ночь видела такой же?

— Нет, я видела её в образе лошади. Только глаза светились огнём, а грива переливалась алым.

— Жаль, мы не увидели её такой… — вздыхает Ника.

— А мне, пожалуй, и так хватило приключений на сегодня, — говорит Артём, поднимаясь. — Отсюда до развалин недалеко. Пойдём сейчас?

— Опять в лес? — вскрикивает Ника. — Но мы даже не перекусили!

Я встаю следом за Артёмом, отряхивая джинсы. Мысль о том, что Дара может быть совсем близко, перебивает весь аппетит.

— Подождите! — Ника лихорадочно роется в рюкзаке. — Погадаем на дорожку? Не могу упустить такой возможности — положить карты на Ведьмин камень.

Она достаёт свою цветочную колоду и подходит к идеально ровному камню-столу. Мы с Артёмом присоединяемся, встав вокруг.

— О чём спросим карты? — Ника тасует их с довольной улыбкой.

— Найдём ли мы сегодня Дару? — вырывается у меня прежде, чем я успеваю обдумать вопрос.

И словно в ответ, из колоды выскальзывает карта, мягко приземляясь на каменную поверхность. Мы синхронно наклоняемся.

— Шут, — объявляет Ника. — Не думаю, что это точное «да» или «нет». В прямом положении карта говорит о том, что нужно принять неизвестность и продолжать двигаться вперёд. — Она хмурится, обдумывая значение, и я невольно повторяю её выражение лица. Принять неизвестность?

— Может, послушаем карты и просто продолжим двигаться вперёд? — Артём отходит от камня, всем видом показывая, что Таро его утомляет.

— Погодите! Задам ещё один вопрос, только не вслух. — Она снова тасует карты с закрытыми глазами, вытаскивает одну из середины колоды и бросает на камень. — Так и знала! — вскрикивает с победными нотками в голосе.

— Что там? — стараюсь рассмотреть карту. На ней два цветка, чьи лепестки тянутся друг к другу, а над ними — образ ангела в небесах. Написано «Влюбленные».

— Да так! — Ника поспешно кладёт карту обратно в колоду и убирает коробочку в рюкзак. — Теперь можно идти.

Я догадываюсь, о чём она спросила. Хорошо, что теперь я иду позади всех, и мой румянец скрывают лесные тени.

Артём ведёт нас к развалинам через сплошные заросли — кусты, высокую траву, поваленные деревья и неожиданные ямы, где запросто можно сломать ногу. Медленно перешагиваем одно препятствие за другим. Воздух густо пахнет грибами и смолой, а ветер изредка доносит сладковатый аромат полевых цветов. Никаких троп здесь и в помине нет, и я смотрю на спину Артёма, пытаясь понять, по каким невидимым вехам он находит путь. Остаётся только надеяться, что на этот раз мы справимся сами — без помощи духов, леших и прочей мистической братии.

Мы останавливаемся на краю небольшой поляны, где круглый столб солнечного света, пробивается сквозь густые кроны