Академия Верховных - Вилен Жи

мне такие добрые слова, учитывая то, как мы начали наш диалог. Хотя иногда он мог быть неприятным, у меня не осталось сил винить его за это ровно с того момента, как он произнес эту фразу. Но я не могла позволить ему так легко отделаться.

Чтобы не выдать своих чувств, я отвела взгляд от глубоких зеленых глаз. Нужно, чтобы он мне все объяснил, прежде чем я снова растаю. Но я быстро поняла, что миссия невыполнима: трудно было сосредоточиться на чем-либо, кроме него, и, черт возьми, остальные части его тела так же выбивали меня из колеи. С ног до головы он околдовывал меня.

– Хорошо, а что потом? – проговорила я, чтобы взять себя в руки.

– Еще я хотел поговорить с тобой о том, что ты услышала в моей голове сегодня утром.

– А что я, по-твоему, слышала? Надеюсь, ты не хочешь сказать мне, что это все неправда!

Он потер подбородок.

– Что бы ты ни услышала, это не то, что ты подумала, – наконец вымолвил он.

– И что же я подумала, Гюго?

– Не знаю, может быть, ты думаешь, что я предал тебя или что-то в этом роде…

Это правда. Несмотря на то что я пообещала себе сначала выслушать его, прежде чем делать поспешные выводы, признаться честно, эта идея не переставала меня преследовать.

– В то же время я не сделал ничего, чтобы ты так не думала, – добавил он, опуская глаза на свои кроссовки.

В такой позе он выглядел так, будто на его плечах лежал весь мир, и, как ни странно, я не могла оставаться непреклонной перед его разочарованным лицом. Не знаю, в какой момент я так сильно привязалась к нему, но в чем я и была уверена, так это в том, что он – моя слабость.

– Лучше поздно, чем никогда, – прошептала я, чтобы он понял, что я открыта для обсуждения.

– Что ты слышала, Анаис?

Я поколебалась мгновение, прежде чем ответить. Я не хотела, чтобы он пытался оправдаться, – скорее, мне хотелось, чтобы он признался в тех вещах, о которых я уже знаю, самому себе.

– Нет, Гюго… Если ты задаешь мне этот вопрос, чтобы потом рассказать мне как можно меньше, так не пойдет, – я тебе не отвечу, и тогда ты можешь идти. Либо ты мне объяснишь все, либо нечего и начинать.

Он тяжело вздохнул, но как только он поднял голову и наши взгляды пересеклись, я поняла наверняка, что он мне во всем признается. Он выглядел настолько подавленным, что я почувствовала себя виноватой за этот ультиматум, однако, если он сейчас же не скажет правду, я не смогу больше полностью ему доверять.

– Ты знала, что Четвертые не имеют права покидать свою страну, не подав прошения в Совет Верховных? – спросил Гюго, взяв стул от моего стола и устроившись на нем.

Прежде чем я успела отрицательно ему ответить, он продолжил:

– Как бы то ни было, это правда. Как и тот факт, что у них не может быть более одного ребенка…

– Но это несправедливо, – прошептала я.

– Да, это так… Мы также должны ежемесячно подтверждать свои действия перед Советом и другие подобные глупости, которые вынуждают нас вести жизнь, полную ограничений.

Эта информация заставил меня застыть с открытым ртом. Я знала, что после Союза Четвертой Ступени много лет назад Совет принял необходимые меры, чтобы предотвратить повторение того инцидента, но их меры зашли слишком далеко, если откровения Гюго правдивы.

– Я знаю, что некоторым я кажусь надменным из-за моей ступени, но никто не знает, что на самом деле я никогда не хотел быть Четвертым… Мой отец был одним из них, и я видел, как с ним обращались при жизни…

Я шумно сглотнула. Я ожидала, что проясню для себя некоторые моменты, но никак не рассчитывала, что он расскажет о своем отце. Я слушала Гюго, но он продолжил говорить отстраненно, так, будто меня здесь больше не было:

– Это было унизительно, судя по его рассказам, но, думаю, его добило то, что никто не стеснялся как под лупой изучать мельчайшие его действия и поступки, даже самые обыденные. Он предпочел сдаться, чтобы положить конец всему… Как я мог хотеть жить так же? Я пробовал притворяться на своих тестах, но это не так просто…

Не дав ему продолжить, я встала и подошла к нему. Преисполненная болью, я села к нему на колени и прижала его к себе так сильно, как только смогла.

– Мне очень жаль, Гюго.

Он не ответил. Прижался лбом к моему плечу и сделал глубокий вдох. Все мое существо хотело закричать, что это несправедливо, но я сдержалась и просто провела рукой по его волосам, чтобы дать ему понять, что я здесь. Я гладила его по голове, по затылку… Так мы просидели долгие минуты. Может, это и не так эффективно, как магнетизм, но, надеюсь, все же достаточно, чтобы убрать ужасный отблеск страдания, заполняющий его глаза.

Хотя у меня не было никакого желания отрываться от него, я отстранилась и замерла, когда он выпрямился.

– Спасибо, но мне не нужно…

Я точно знала, что он собирался сказать, – он не хотел моей жалости, поэтому я оборвала его на полуслове:

– Перестань, я просто захотела тебя обнять, это запрещено?

– Ах да, я и забыл о твоей ненормальной половине. Только что ты выглядела так, будто хочешь вонзить в меня зубы, а теперь хочешь меня обнять, – весело сказал он.

То, что он уже может шутить, доставило мне удовольствие. Я созерцала каждый миллиметр его радостного лица. Его глаза очаровательно щурились, когда он улыбался. И зубы… Все они были идеально ровными, за исключением двух передних, один слегка выступал над другим, придавая его улыбке еще больше очарования. Внезапно Гюго перестал смеяться, осознав, что я пялюсь на него. Он прочистил горло, почувствовав себя неловко.

– Что, любоваться тобой тоже запрещено?

Даже если он решит, что я сумасшедшая, все равно лучше быть откровенной.

– Нет, просто ты меня пугаешь, Ланеро, – усмехнулся он.

– Очень смешно. Но пока что ты влюблен в меня, так что…

– Какая же ты нудная, – протянул он, что еще больше подчеркнуло его южный акцент.

Приняв его игру, я изобразила обманчиво-обиженный вид, но через три секунды я сдалась и снова улыбнулась.

– Так все в порядке, мы заключаем мир?

– А-а-а, нет, нет, нет! – возмутилась я, быстро поднимаясь на ноги. – Ты не получишь меня так просто, тебе еще есть что мне сказать, парень!

Ладно, я невероятно слаба, когда он