Сваха для разведенных драконов - Анна Снегова

— Я не читаю книги. Меня от них тошнит! — заявляет Фелиция. — Какой вы скучный. Неужели ни одной интересной темы для разговора?

…Вспышка.

Та же комната, за окном вечер.

Фелицию не узнать — её волосы растрёпаны, на пепельно-розовом платье чёрное пятно от чернил на самом видном месте. Она широко зевает, даже не удосужившись прикрыть рот ладонью.

А степенного вида мужчина с коротко стриженными волосами и аккуратной бородкой, сидящий напротив неё в кресле, смотрит на девушку в ужасе и то и дело поглядывает на большие золотые часы, которые на цепочке подвешены к карману его жилета.

…Я выныриваю из воспоминаний Фелиции, и она вырывает у меня руку, потирает её.

— Увидели, что хотели? — зло выплёвывает она. — Теперь довольны? Вам нравится совать нос в чужие мысли и ломать чужие судьбы? Теперь он точно выдаст меня замуж. За первого встречного.

В уголках её прекрасных глаз блестят слёзы.

И на этот раз я ей отчего-то верю.

— И как, ты узнала, в чём тут дело? — нетерпеливо спрашивает Даниель.

— Узнала, — вздыхаю я.

— Ну? — поторапливает он.

Фелиция отворачивается и тоскливо смотрит в окно.

А я почему-то растеряна и не знаю, что мне делать.

Распахивается дверь.

— Дорогая Хельга, как там у вас дело продвигается? Вы нашли способ нам помочь? — беспокойный папочка Фелиции семенит к нам и заглядывает мне в глаза.

Я колеблюсь, а потом всё же задаю вопрос:

— Скажите, не может ли быть такого, что сердце вашей дочери уже занято?

Он моргает пару мгновений, а потом вдруг начинает багроветь.

— Фелиция, детка… ты что же, не оставила эту свою глупую блажь?!

Она подскакивает к нему и выпаливает в лицо:

— Папа, я люблю его!

Господи, боже мой. Мне хочется закрыть глаза ладонью. Все, как я и думала. Одержимый счастьем своей дочери папаша в самую последнюю очередь решил учитывать, в чём своё счастье видит она сама.

— Ты не можешь его любить!!

— Это ещё почему это?!

— Я тысячу раз тебе говорил, дорогая! Наш сосед разведён, он старше тебя вдвое! А самое главное — он ни разу даже не приходил не то, что руки твоей просить, а просто нанести светский визит!

Она вся поникает, как цветок, который забыли полить. Кажется, папаша безошибочно ткнул в самое больное место доченьки.

— Ну и что, что он меня не любит, — шепчет она. — Я не могу представить себя женой никого другого. Если так суждено, лучше я вообще не выйду замуж.

Патовая ситуация.

Отец-дракон растерянно смотрит на меня, Фелиция заливается слезами, розовая дракошка привычно летает под потолком, как будто вообще не у дел, Его величество простоит в сторонке, одна я должна придумать, что делать. Я же драконья сваха! Почему-то все думают, раз у меня медальон богини, значит идеальное решение как-то само собой свалится мне на голову. Если бы всё было так просто!

Из всех сложный вещей на свете самое сложное — это человеческое сердце.

В этом я убедилась за свою жизнь не раз.

Кажется, сегодня смогу убедиться снова.

Кто-то стукнул несколько раз во входную дверь. Громко! У них там вместо ручки была драконья голова, держащая в пасти кольцо. Вот этим кольцом и полагалось стучать. И судя по всему, гость, который явился к нам без приглашения, был очень нетерпелив.

Почему я решила, что без приглашения?

По тому, как вскочила, переменившись в лице, Фелиция. И нахмурился её отец-дракон.

Сбитый с толку дворецкий вошёл узнать у хозяина, что делать с гостем, который просит немедленно принять его… как вдруг его оттеснили с порога комнаты, и гость вошёл сам.

Это было темноволосый высокий дракон в темно-коричневом. На висках серебрилась проседь.

Почему я решила, что дракон?

Потому что от волнения его зрачки вытянулись в узкие веретёна, а по лицу то и дело пробегала рябь коричневых чешуек. Они переливались оттенками кофе с молоком, было очень красиво. Вообще дракон красивый был, я охотно поняла, отчего у девушки снесло крышу.

— Дорогой сосед, объяснитесь! — чопорно возвестил отец Фелиции.

Гость с жаром выпалил:

— Я услышал от слуг, что вы привели к своей дочери драконью сваху! Ту самую, которая одурманивает девушек и заставляет их выходить замуж против воли. Я уже сегодня отказался участвовать в подобном сомнительном мероприятии, когда ко мне явился ни с того ни с сего королевский гонец. А вы! Неужели окажетесь настолько недальновидным, что поставите под сомнение счастье дочери и позволите её подобным образом околдовать?! Наверное, эта сваха — ведьма! Иначе я не могу объяснить то, что даже наш король пляшет под её дудку! Она приворожила его, так же, как и предыдущая…

— Лорд Брин? — вкрадчиво проговорил Даниель.

Тот осёкся.

Только теперь разглядел, что это самое Величество находится в комнате. Стоит тихонечко в углу и внимательно слушает.

Коричневый дракон сравнялся цветом с кофе с молоком, из которого убрали кофе и оставили только молоко.

— П-п-простите, ва-вашество! Я не заметил…

— Да, вы много чего не заметили, — перебил его Даниель. Он стоял, скрестив руки на груди, и по лицу его отчётливо читалось, в каком он отвратительном настроении. И что-то мне подсказывало, дело не только в неосторожных словах Брина. — Например, вы не заметили того, что драконья сваха печётся исключительно о благе королевства. А то, что вы повторяете — мерзкие сплетни. Советую принести леди Хельге свои глубокие извинения! Поверьте, она никогда, ни разу, даже случайным образом не пыталась меня «приворожить». Наша глубокоуважаемая сваха думает только о том, чтобы вернуться в мир, из которого она к нам прибыла.

Он перевёл взгляд на меня, и в нём вспыхнул недовольный огонь.

А, ну да.

Теперь понятно.

Его величество обиделись. За то, что я не падаю к его ногам и всерьёз намерена вернуться домой.

А что вы хотели?

Сами же решили «несерьёзно», вот я и играю в вашу игру. Наконец-то.

Или как вы хотели — чтоб с вашей стороны «несерьёзно», но женщина почему-то сохла по вам, плакала в платочек и терпеливо надеялась на большее?

Я повела плечом, разорвала зрительный контакт и вернулась к своим прямым обязанностям. Раньше начну — раньше закончу. У меня срок ипотечного платежа скоро. А, ну ещё Богиню им спасти.

— Лорд Брин. Вы ведь любите эту девушку, правда? — мягко спросила я.

Он из молочно-бледного стал стремительно превращаться в пятнистого. Багроветь и покрываться пятнами. Ослабил шейный платок и пробормотал:

— Это не важно…

Фелиция вдруг перестала плакать и затихла, широко распахнув