Избранные фэнтезийные циклы романов. Компиляция. Книги 1-20 - Юлия Алексеевна Фирсанова

– Так вот почему вы перенеслись на эту поляну. Высший цветилец оставил здесь на травке этот лист, чтобы он растворился без остатка под осенним ливнем, а кто-то, не дожидаясь ритуального конца ценной жалобы, переправил ее в Совет богов! Неспроста Лукас следы духа на бумаге углядел! – осенило одновременно Макса и Рэнда, но последний успел оформить идею в словесной форме, доступной большинству, быстрее.

Вор аж запрыгал на традиционно раскачивающемся кресле и едва не свалился. Он так торопился поделиться мнением, что даже забыл установить режим прослушивания сообщения для избранных, так что речь его услышали и девушки и парочка эльфов.

– Это наш коллега говорит, он и прочие сейчас в другом мире, наблюдают и, если будет нужна помощь, придут, – наскоро дала справку Элька. – Лукас, наш маг, обследовал ваш скорбный лист и установил, что последним его касался некий дух. У вас на примете никого подходящего нет? Мы обычно с отправителями жалобы стараемся побеседовать.

– Духи? Неужто речь идет об эфирных спутницах Лучнитэль? – предположил печальный цветилец. – Уже несколько луннарий мы не имели счастья зреть их. А раньше всегда чувствовали незримое благое присутствие, бывало, в пышных красках заката, розовым рассветом иль лунными ночами мы наслаждались их легким танцем и здесь, и у иных великих древ. Однако ныне, – снова завздыхал жрец, разведя руками так, будто собрался исполнить один из тех самых танцев при луне, – они, как и богиня, недостижимы для нашего зова. Одна ли из опечительниц направила скорбный лист в Совет богов иль кто иной и с какой целью, мне неведомо.

– Как – с какой? Письмо пришло, перед нами поставили проблему, значит, будем решать! С духами или без них, но будем! – убежденно заявила хаотическая колдунья и неунывающая оптимистка по совместительству. Пусть она до конца не понимала, что именно придется делать, но привыкла к тому, что команда справляется с любым поручением, каким бы сложным, таинственным или абсурдным оно ни было.

Мирей уверенно вернула эльфов, пребывающих в прострации и скорбящих по ушедшей с поста богине, к обсуждению сути прошения:

– Печетесь вы о неких цветах, увядших до срока – так поняли мы из письма. Но неясно, почему столь великое значение горести этой придано вами? В осенний сезон крыло увядания касается всей природы…

– Но не Цветилищ! Никогда до сих пор, от рождения мира до этого сезона! Цветилища вянут! Как нам не скорбеть, как не предаваться великой печали? Милость богини, оставившей нас, уходит с Эннилэра вслед за госпожой, – прошептал цветилец, и синие глаза его наполнились слезами. – Если не будет благоуханных Цветилищ, где обменяться брачными ожерельями двоим, где проститься с плотью уходящим, где принести обеты клянущимся?..

Эльке, сроду не носившей с собой носовых платков, захотелось обзавестись парочкой, чтобы утирать слезы горюющему красавчику. Эдакий симпатичный вид был у скорбящего персонажа! А Атриэль взирал на шефа с откровенным ужасом создания, получившего откровения о конце света из уст пророка. Сначала богиня замуж, потом цветочки… Вероятно, до сей поры высший цветилец не делился своими соображениями даже с младшим коллегой, и тот со здоровым оптимизмом юности считал проблему увядшей клумбы, пусть даже священной клумбы, проходящей неприятностью.

– Значит, речь в тексте не о клумбах, а о Цветилищах, то есть ваших храмах Живительной Силы Природы, и Лучнитэль. Все дело в переводе, – уразумела наконец Элька причину великой скорби. Священные цветы имели колоссальное значение не только в религиозной, но и в общественной и личной жизни эльфов. Именно поэтому засыхание растений на корню грозило обществу социальной катастрофой.

– Можем ли мы взглянуть на цветы? – настойчиво попросила жрица Ирилии.

– Если богиня покинула наш мир, к чему все? – вздохнул так, будто являлся вместилищем всех мировых скорбей, цветилец, спрятав лицо в ладонях, и молодой сородич повторил его вздох, заражаясь пессимизмом. Ведь давно известно, что нет ничего более пакостного и заразного, чем эта болезнь! Разве что смех, только веселиться пока было нечему, если только пощекотать унылую парочку.

«А зачем вообще жить, не лучше ли сразу на клене удавиться или в озере утопиться?» – хотела было брякнуть непосредственная Элька, да вовремя прикусила язык. В таком настроении с парочки опечаленных дивнорожденных сталось бы взять и последовать ценному совету. И как потом прикажете отчет в Совет богов писать? «Дело закрыто. Тчк. Причина – самоубийство клиента. Тчк.»?

– Послание было передано, значит, на то была воля Сил, – мягко, но за этой мягкостью таилась стальная уверенность в своей правоте, напомнила Мирей.

Именно так она увещевала и наставляла на путь истинный страдающих пациентов и неверующих, встречавшихся на ее пути жреца. И те, хотели того или нет, всенепременно выздоравливали и обретали веру, – сложно противиться твердости, заключенной в столь привлекательную упаковку.

– Пойдемте, – сдался и цветилец.

Высший там или нет, он тоже оставался мужчиной, попадающим под власть убеждения прекрасной и чистой жрицы Ирилии. И пессимизм пессимизмом, но так хотелось взять и понадеяться на лучшее, предоставив право разбираться с проблемой кому-то другому, могущественному, или увидеть, как тот тоже признает свое поражение.

Эльф выпрямился и гибкой танцующей походкой (как ни печалился, а плестись нога за ногу генетически приспособлен не был) первым направился в сторону кленовой рощи, сдобренной густыми зарослями кустарника с ярко-красными гроздьями ягод. Листья его походили на рябину, только стволики были ниже и более разлапистые. Среди них плавно изгибалась не вытоптанная до почвы, а крытая зелененькой травкой, как паласом, тропа.

Глава 6

Дух надежды

Узенькая, ровно на две худощавых или полторы обычных персоны, тропка вела четверку, шествующую цепочкой, через полыхающие багрянцем клены. Элька сразу решила, что в ее мире тут проложили бы как минимум асфальтовую дорожку, как максимум закатали б в асфальт целый бульвар. Птицы, которым полагалось замолкать по осени, все еще мелодично, пусть и негромко, тренькали где-то над головами, ничуть не смущаясь общества бескрылых двуногих.

Впереди шел Атриэль, и Элька, не тратя времени даром, возобновила расспросы, надеясь немножко растормошить загрустившего блондинчика. Она пристроилась рядом и тихо спросила:

– А почему ты решил стать блюстителем Цветилища? Так сильно хотел служить Лучнитэль?

– Я… – Почему-то кончики ушек эльфа снова покраснели, он исподтишка глянул на высшего цветильца, целиком погрузившегося в океан мировых скорбей, и разоткровенничался. Так поступали многие на первый взгляд сдержанные люди и нелюди, подпавшие под обаяние Эльки. – Мой род счел выгодным заключить союз с западными соседями посредством брачного договора. Я единственный находился в подходящем для обмена ожерельями возрасте.