Дочь Дракулы - Андрей Олегович Белянин

Психологи говорят, что смена ролей в семье недопустима. Мама – это мама. Она взрослый, самостоятельный, дееспособный человек и может позаботиться о себе сама. Я – её дочь и останусь её дочерью в любом возрасте. Я не должна «удочерять» свою мать, становиться для неё опекающим «взрослым», брать на себя ответственность за её жизнь, судьбу и благополучие. Но разве мне оставили хоть какой-то выбор?

Нет. Потому что сейчас моя мать, взрослая, самостоятельная, дееспособная женщина, сидит взаперти в клетке, в каком-то сыром подвале какого-то румынского замка, куда её посадил мой деспотичный отец-вампир, желая таким образом продавить меня и заставить плясать под его дудку.

Манипуляция? Ещё какая!

Поведусь ли я на неё? Конечно!

В институте я много читала о сепарации, о треугольнике Карпмана, о том, что любая из ролей треугольника является деструктивной и лучше вообще в эту игру не ввязываться.

Но сейчас я просто по факту стала спасителем для своей мамы, потому что мой отец, не посоветовавшись ни со мной, ни с ней, ни с психологом, который рассказал бы ему о том же проклятом треугольнике Карпмана, сделал её жертвой, став для неё (и для меня!) преследователем. Он выбрал себе такую роль. Классно?

Ему – да. Но что мне даёт эта информация? Для чего и для кого вообще нужны эти теоретические психологические выкладки? Ведь на практике, как оказалось, всё это не работает! Обстоятельства всегда сильнее здравого смысла, я втянута в «треугольник» против своей воли и не имею никакой возможности из него выбраться, так, словно он не психологический, а Бермудский. Я буквально чувствовала, как меня по спирали закручивает в центр и тянет всё глубже и глубже на дно…

В комнатке, которую мне отвели в замке, было темно. Бесник предлагал мне зажечь свечу, но я лишь грубо послала его в пень и завалилась на жёсткую кровать. Тут явно не заботились о комфорте отдыхающих. Зарядка на айфоне неумолимо ползла вниз. Я зачем-то проверила диалог с мамой, хотя уже знала, что она не ответит, не может ответить…

Затем смахнула в сторону уведомление о неотвеченных звонках от сестры. Конечно, можно было ей перезвонить, но смысл? Дракула явно дал понять, что более не потерпит неповиновения. Бесник также вполне понятно объяснил, что никто не сможет проникнуть в этот замок, а тот, кто проник, уже не выберется обратно. И два монстра, которые тащили меня сюда, весомо подтверждали его слова. А ведь их здесь может быть намного больше, чем два.

Так разве кто-то сможет вытащить меня отсюда? Неужели этот ненормальный Мирослав Яковлев? Ну да, если вовремя поддержит самого себя укропом. На мгновение в моей голове мелькнула мысль, что, наверное, Марию можно было бы попросить найти мою маму и вытащить её из заточения, но…

Моя сестра считает, что я вообще должна забыть о маме. Вряд ли она будет помогать мне в её спасении. Даже в память о своей забитой камнями матери, которую никогда не видела, не обнимала, не засыпала на её руках под её турецкие колыбельные…

Сумрачный Паладин (вот уж кого мне точно не хватало!) вдруг написал мне, спросил, что я чувствую, когда судьба ставит меня перед трудным выбором. Идиот. Не стала ничего отвечать, сейчас мне, откровенно говоря, не до подростковых игр. Вот же пень!

Закрыв глаза, ещё раз прокрутила в мыслях события последних дней. Или последнего дня? Все они как будто слились в одно бесконечное полотно, и я уже не различала времени.

Пожалуй, самым лучшим сейчас было бы просто заснуть. Хотя бы попытаться заснуть. Не плакать, не дрожать как осиновый лист, не скрежетать зубами, не мечтать выброситься из окна, а заснуть. Жаль только, что не получается.

Поэтому я просто лежала и лежала с закрытыми глазами, пока не услышала стук. Нет, даже не стук, а какое-то поскрёбывание в дверь. А я ведь даже открыть не могла: дверь заперли и ключ мне никто не предоставил. Потом поскрёбывание сменилось приглушённым бряцаньем ключей, через несколько секунд дверь открылась, и в комнату с керосиновой лампой в руках шагнул Бесник.

– Господарша Нина… – подобострастно прошептал он.

Его глаза маслено блестели, а с губ, казалось, падала слюна. Вот только этого не надо, а? Ну не прямо сейчас, умоляю…

В памяти неожиданно всплыла лекция, которую нам читала преподавательница по ОБЖ. Она определённо была феминисткой и человеком прогрессивных взглядов. Так вот под определёнными моментами, наверно, подписался бы кто угодно. И почему-то на меня это накатило именно сейчас. Я попробую объяснить вкратце.

Быть женщиной в современном мире, в современной России, в современной Европе, – очень сложно. Нет, в Европе чуть полегче, конечно, но всё равно трудно. От тебя требуют совершенно противоположных вещей:

– хранить невинность до брака (иначе шлюха!)

– быть опытной в постели (иначе бревно!)

– рожать в поле кучу детей, причём только естественным путём, никакого вам кесарева сечения и богомерзкого ЭКО, избави бог, ведь у ребёнка не будет души!

– до старости оставаться стройной, красивой и здоровой!

– воспитывать и обучать детей дома самостоятельно!

– работать на работе наравне с мужчиной!

– содержать дом в чистоте!

– не умничать!

– повышать самообразование!

– одеваться скромно и желательно не краситься, не выделяться, чтобы не провоцировать маньяков-насильников!

– одеваться ярко и эффектно, краситься, делать маникюр и укладку, чтобы не быть синим чулком!

…И так далее, и тому подобное, и много чего ещё, предела этому нет и не будет.

Все эти противоречивые пункты собираются в одну охапку, намертво сбиваются духовными скрепами и обывательскими предрассудками, не имеющими ничего общего с реальностью. Виктимблейминг, или в простонародье «самадуравиновата», касается всего, что может внезапно пойти не так в жизни женщины.

Заболел ребёнок? Самадуравиновата, плохая мать. Роды через кесарево? Дуравиновата, никакая ты не мать. Устаёшь на работе? Самадуравиновата, сиди дома и вари мужу борщи. Сидишь дома и варишь борщи? Дуравиновата, иди работай, не загоняй несчастного мужика до инсульта. Мало детей? Дуравиновата, надо рожать, дети – счастье. Много детей? Самадуравиновата, куда столько рожать? Изнасиловали? Самадуравиновата, зачем вызывающе одевалась? Одевалась скромно? Всё равно самадуравиновата, зачем ты ходишь по темноте, по малолюдным местам, по дворам, по паркам, сидишь в кафе, ездишь в такси, заходишь в лифт, не смотришь по сторонам/смотришь по сторонам, дышишь, существуешь. ТЫ ВСЁ РАВНО ВСЕГДА ВИНОВАТА!

И вот сейчас в моей комнате стоял озабоченный румын с керосиновой лампой и томно дышал. Я села в постели и, собственно, уже приготовилась ко всему. Он дождался, когда я останусь одна, собирается напасть и изнасиловать? Конечно, я могла бы убить его.

Но что, если ему на смену придут те уроды с несвежим дыханием