Обыкновенные монстры. Из пыли и праха - Дж. М. Миро

Медленно развернул ее и протянул ей. В перчатку было завернуто нечто окровавленное и похожее на кусок резины. Ухо. Человеческое ухо. Кэролайн пошатнулась и задрожала от отвращения и ярости. «О господи, Чарли… Не может быть!» — подумала она.

— Добивать вас, миссис, смысла нет, так что просто идите с нами, — сказал мальчишка.

Кэролайн вдруг охватило опасное спокойствие. Прищурившись, она рассматривала грязь и засохшие пятнышки крови, разбрызганной по носу и лбу мальчишки, словно веснушки. Услышала его голос, рассудительный, как будто он играл во взрослого.

— Пойти с вами? — прошептала она. — Нет. Вы уходите, а я не стану вас преследовать. Как вам такое предложение?

— По-моему, очень мило, — сказала юная Тимна. — Думаю, это чертовски милое предложение.

В распахнувшихся окнах мелькали лица, бледные и безжизненные. Из дверных проемов выглядывали мужчины в рубашках и мятых шляпах. Никто из них не пытался вмешаться.

— Что вам нужно? — требовательно спросила Кэролайн. — Зачем вы пришли за нами?

— Ах, миссис. Наш работодатель хочет поговорить с вами, вот и все. По поводу Карндейла. И по поводу того, что вы забрали.

Не успев еще как следует отдышаться от бега, Кэролайн крепко вцепилась в борт стоявшей рядом телеги. В тумане ощущался запах Темзы. До доков, скорее всего, пара переулков. Если удастся оторваться от этих сорванцов, то можно будет затеряться в толпе. Или обратиться к кому-нибудь за помощью.

— Ты имеешь в виду Клакера Джека, — сказала она, пытаясь выиграть время. — Мы уже встречались с костяной ведьмой. Думаешь, вы хуже нее?

— Майка, нужно идти, — перебила младшая девчонка, которой явно стало скучно. — Скоро сюда заявятся констебли.

Кэролайн вновь угрожающе подняла нож:

— Помоги мне Бог, я разделаю на куски хотя бы одного из вас. Вы ранили очень хорошего молодого человека, моего друга. И будь я проклята, если…

Но вдруг позади нее что-то зашевелилось, и, обернувшись, она увидела, как другая девчонка, беззвучно забравшаяся на телегу, взмахивает высоко занесенным кулаком.

Тут же Кэролайн пронзила острая боль. Ноги подкосились, башмаки заскользили по булыжникам. Залившая двор грязь брызнула в глаза.

Бледные лица одно за другим скрывались во мраке.

17. Ведьмин час

Уличный мальчишка быстро вел Джету вниз по грязным переулкам, шлепая по лужам босыми ногами и извиваясь всем своим тощим телом, устремляясь то к очередной лестнице, то к проходу.

Джета старалась не отставать.

Когда они вышли на набережную и быстро спустились по шаткой деревянной лестнице к Темзе, их ослепили белое небо и опутавший берег бледный туман. Вдалеке виднелись темные силуэты пассажирских паромов со слабыми оранжевыми фонарями. Но, едва задержавшись на краю набережной, мальчишка проскользнул под перилами и опустился по щиколотки в странную сероватую грязь. Джете оставалось лишь следовать за ним. Прошлепав шагов двадцать, беспризорник остановился. В тумане кружили похожие на ножи силуэты птиц, от одной из которых исходила болезненная тяга. Костяная птица. Она держалась поблизости.

— Вот. Бочарная канава, — угрюмо сказал мальчишка, показывая рукой на темный туннель. — И где мои два пенса?

Вход в туннель преграждала ржавая решетчатая дверь. Джета нахмурилась.

— Это Бочарная канава? Да это же канализация.

Мальчишка сплюнул:

— Ага. Один из выходов.

— И далеко мне еще идти?

— А ты надеялась, что тебя будут встречать? — ухмыльнулся мальчишка. — Туда есть несколько ходов. Держись только все время правее — и найдешь, что ищешь. Или тебя найдут.

— И сколько же туда ходов?

— Ну, несколько.

— И ты привел меня к этому? К канализации?

— Ага. А выход только один, — он провел пальцем по горлу и снова зло ухмыльнулся. — Посторонних там не любят.

Джета подумала о том, чтобы переломать ему позвонки. Было бы просто — его юные кости так и влекли ее к себе. Самый надежный способ обеспечить его молчание. Но она лишь достала из перчатки две монеты и бросила их в желтоватую грязь. Пока мальчишка, выругавшись, подбирал монеты, она сняла перчатку с левой руки и спросила:

— А ты веришь в монстров?

Он открыл было рот, но, увидев ее костяные пальцы, замер на месте.

— А следовало бы, — преувеличенно любезным тоном произнесла она и медленно провела костяными пальцами по его щеке, заглядывая в глаза.

Затем надела перчатку, подняла юбки и зашагала к туннелю. Когда она оглянулась, мальчишки уже и след простыл.

Железные ворота были некогда сорваны с петель, а затем снова кое-как посажены на них. Джета с трудом протиснулась внутрь, и тут что-то плюхнулось в грязь в нескольких футах от нее. Костяная птица, та самая, с Никель-стрит-Уэст. Вцепившись в прутья решетки, Джета крикнула ей:

— Улетай. Ты свободна! Лети дальше!

Птица подняла голову и впилась в девушку своими пустыми глазницами. Затем, попрыгав немного в грязи, взмыла в небо.

Джета отвернулась. В туннеле ей стало легче, как будто она сняла с себя тяжелое пальто. Тяга бесчисленных костей отступила, приглушилась. Интересно, что скажет Клакер Джек при встрече с ней? Но не успела она пройти и двадцати футов, как в темноте перед ней всплыл окутанный мерцающим голубоватым сиянием, словно подернутый водной рябью, ребенок-призрак. Джета охнула от неожиданности.

— Надо бы тебе колокольчик прицепить, что ли. Боже.

Он ничего не сказал.

— Только не отговаривай меня. Я все равно пойду дальше.

Мальчик продолжал наблюдать за ней. Джета покачала головой, вспомнив, что не позаботилась взять с собой фонарь или свечи.

— Ну ладно, освещай путь. Хоть какая-то от тебя польза. Отпугивай крыс. От меня будет мало толку, если меня съедят, правда?

В туннеле было сыро и холодно. Она осторожно ступала, выбирая путь в слабом голубом сиянии и каждый раз сворачивая вправо на развилке. На стенах были выцарапаны следы, едва различимые во мраке. По полу текла зеленая вонючая вода с комками чего-то мерзкого на вид.

Наконец Джета увидела сухой проход, ведущий во тьму. Остановившись, она посмотрела на зависшего у входа мальчика-призрака.

— Сюда? — прошептала она.

— А ты разве не чувствуешь, — тихо спросил он, — тела внутри?

И она почувствовала. Стоило ей закрыть глаза — и ветер будто мягко потянул ее вперед. Она открыла глаза.

— Рут давала мне снадобье. Чтобы мой талант… не слишком проявлялся. И после собора что-то изменилось. Что бы Чарли ни сделал тогда, это повлияло на меня. Теперь ощущение то возникает, то исчезает. Я ему не доверяю.

— Это все пыль. Она чересчур усилила твой талант и подавила тебя. Ты не была готова.

Джета нахмурилась. В мальчике ощущалось нечто новое, что ей не нравилось. Голод, но не физический, а духовный.

Ярдах в пятидесяти от нее из темноты вынырнула громадная