Второй шанс Доктора. И вас, Драконы, вылечу! - Дианелла Кавейк

Болезнь прогрессировала. Истинность забиралась будто бы в мозг.

Я шумно выдохнула, чтобы не взвизгнуть. Вот ведь... в любой другой ситуации я бы заорала, что «вы что, совсем с ума сошли, господа драконы?». Но теперь… теперь я сидела в их чертовом котле с этикеткой «истинная», и мою спину мыл сам Эдгар. С особым энтузиазмом, как будто собирался протереть до сияния. Или до стона, который я едва сдерживала.

— А я смотрю, ты особо это не скрываешь, — сказала я, борясь с голосом, который упрямо дрожал. Да как тут не дрожать, когда меня лапал такой мужчина?! Волей-неволей начнешь слегка запинаться в словах.

— От тебя мало что скроешь. Ты даже папку у меня стащила, — прохрипел он, наклоняясь ближе, и его рука вдруг подчеркнуто ополоснула мою спину. — И, очевидно, сбежала от Данте, чтобы ему не достался лакомый кусочек.

Я фыркнула, стараясь не выдать, как внутри все сжимается. Да если б не их драконьи фокусы — и правда, никто бы никому не достался.

— Он бы и тебе не достался, если б не ваши фокусы, — отозвалась я. — Я, между прочим, девушка независимая. Вчера могла сама в себя лекарство вколоть. С пятого раза, но все-таки.

— Все больше влюбляюсь в твою самоуверенность, — мягко сказал Эдгар и поцеловал меня в шею.

Я дернулась. Сердце тоже. По позвоночнику пошла дрожь.

— Что? — тупо переспросила я, не сразу поняв, к какому из его слов этот вопрос относится.

— Что? — игриво переспросил он, мурлыча, как кот, у которого все получилось. И ведь получилось.

Я сглотнула и лихорадочно попыталась сменить тему.

— Это самое… а почему ты так медленно ищешь предателя? Раскромсал бы всех и пусть катятся на тот свет. Или тебе нравится тут сидеть? Понимаю, островная романтика. Только вот продуктов нет и благодаря Фридриху вырезалась случайно рабочая часть населения.

— Потому что не все виновные очевидны. Тут нужны тонкие методы.

— Какие еще тонкие методы? Дедуктивный метод? Так это толстенный метод, — фыркнула я, подперев щеку.

Эдгар рассмеялся коротко и каким-то опасно довольным тоном сказал:

— И как в такой девушке умещалось столько умных слов?

— Не влезало, честно говоря. Оттуда и цинизм.

Он задумчиво провел пальцем по шее. Господи, как же приятно… я подавила в себе желание потереться, как кошка.

— Проблема намного глубже, милая. А тебе предстоит лечить большую часть оставшегося населения.

— Да ты что! И как же я это сделаю? — я прищурилась, внимательно вглядываясь в его лицо. Без шуток. Это был тот момент, когда стоило бы задать пару уточняющих вопросов. Но я пошла по классике. — Да вы, я смотрю, как Джин из бутылки. Все достанете, все принесете?

— Мы тебе поможем. Все, что нужно, будет у тебя, — заверил он. — Но лампу потереть можно.

Классно, что они тоже знали про Джина. Попробуй тут угадай, что для их мира свойственно, а что нет.

— Пожалуй, придержусь от натираний лампы. А то это чревато последствиями, — я прикрыла глаза, чувствуя румянец на щеках.

Глава 66. Я планировал забрать Освальда

— Не нужно себя сдерживать. Говорят, что если держать все в себе, то рано погибнешь, — выдал неожиданную мудрость. Не буду лукавить. Он совершенно прав.

— И то верно.

— Потому, что тебе захочется, то у тебя и будет.

Вот это мировая щедрость подъехала. Останется только на носилках волочить свою задницу по лазаретам и подпирать потолок медицинским гением, пока не рухну в обморок.

Ибо работы здесь было делать и не переделать. Непаханое поле забот, которое на себя никто не торопился взваливать, кроме меня. Мне же больше всех всегда нужно было. Точно также и здесь.

— Да и на правах нашей невесты тебя будут все слушаться, — добавил он.

Я замерла, потом медленно повернулась к нему. Он, конечно, не моргнул. Драконы, они такие: говорили что-то с пафосным выражением лица.

— А кто сказал, что я соглашалась быть невестой? Истинной еще да, а вот невестой… никак нет.

— Никто не спрашивал и спрашивать не станет точно также, как и с истинностью. Но зато по всему остальному готов выслушать твои недовольства.

Недовольства пока попридержу при себе. Надо найти другой, более удачный момент для вываливания всего того, что мне не нравилось. А не нравилось мне, ну, скажем так, не то, чтобы многое… так, пара пунктов.

— А ваши документы теперь мои документы? — уточнила я с наглой ухмылкой.

— Это за особые привилегии, — рука Эдгара уверенно пошла вниз по моей спине.

Я перехватила ее, прижав пальцы к его запястью.

— Я подумаю насчет предложения.

Он не возражал. Просто улыбнулся. Так, как будто точно знал — подумаю я недолго. Может, даже уже думаю, просто не сознаюсь. Правда, не сознаюсь. Он прав.

— А вообще, зачем спасать население, если тебе сказано избавиться от многих? — я испытующе на него посмотрела. — Ты не находишь в этом... противоречия?

Да, я всегда старательно добивалась своего, поэтому не поленюсь задавать миллион вопросов.

— Мало ли, что было сказано, — пожал он плечами. — У меня есть свое мнение.

Вот в этот момент у меня закралась мысль. Не просто обычная мимолетная мысль, а жирная такая, с табличкой на шее: «Внимание, подозрительная личность».

Эдгар... мог быть идеальным кандидатом на роль того самого, кто устроил переворот императору. Его ведь одним из первых должны были заподозрить. Но не заподозрили. Император ему доверял — сильно, безоговорочно. Почему? Потому что доверие — лучшее прикрытие. Потому что он казался идеальным. А идеальные — всегда первые в списке подозреваемых, но самые последние, кого реально трогают.

Поэтому император шустро сослал его, якобы намекая, что Эдгару бы лучше доказать свою верность. А Эдгар не глупый парень. Он понял, что к чему и решил отсидеться на острове, куда никто точно не дернется. И какой ему прок от этого? Вот в чем смысл — никуда не дергаться и сидеть на одном месте?

Продумать план того, как однозначно свергнуть императора, начав медленно ковыряться в его загадочном прошлом? Есть в этом что-то…

Итак, можно слегка рисковать. Сейчас изучу его реакцию на свою догадку.

Я скрестила руки на груди и медленно посмотрела на него, прикрывая грудь.

— А если ты и есть предатель?

— Тогда тебе повезло. Я твой будущий муж, и ты на правильной стороне, — ухмыльнулся Эдгар.

Он никак не выдал волнения. Значит, либо он действительно был предателем, либо