Лучшая версия тебя 3 - Сергей Викторович Вишневский

— А зачем?

— В смысле?

— А зачем выкручивать? — глянул на начальника участка Степан.

Тот нахмурился, откинулся в кресле и постучал пальцами по столу.

— Что предлагаешь?

— Бить прямо. В ходе очередной проверки фактов по старому дело о маньяке, орудовавшем почти десятилетие, были выявлены нестыковки. Проведены дополнительные розыскные и дознавательные мероприятия в ходе которых было неопровержимо установлена вина уже бывшего сотрудника шестнадцатого отдела, — перешел на канцелярский тон Степан. — Вину свою сотрудник признал. Доказательства непоколебимы, дело передано в суд.

— И меня за яйца за такое… — начал было Игорь Иванович.

— В результате следствия, была проведена проверка всех без исключения сотрудников на психологические отклонения. Выявлены факты алкоголизма и чрезмерной жестокости. С подчиненными, для профилактики, проводятся беседы и занятия.

Игорь Иванович замер и приподнял одну бровь.

— Каша заварилась не при вас, но вы эту кашу в итоге разхлебали. Ошибка выявлена, устранена, проводятся профилактические мероприятия, — спокойно продолжил Степан. — Предложите провести независимое психологическое обследование сотрудников. По всем участкам. Можно еще это… как его… Психологическую помощь организовать при полиции. Хрен, кто туда обратиться, ясное дело, но…

— Так… — поднялся с кресла Игорь Иванович. — Ты вот, что Степан. Ты это все на бумаге распиши. Так, тезисно. — мужчина начал прогуливаться по кабинету, на ходу уже прикидывая варианты. — А я уже до ума доведу все и красиво сделаю.

Он почесал подбородок, глянул на подчиненного и спросил:

— Кто над делом работал? Всем отделом или сам тащил?

Степан тяжело вздохнул, глянул на начальство и произнес:

— Алеша. Ну, он так себя называет.

— Какой… Погоди, тот, что с собакой таскается?

— Барабака, — кивнул Степан, поджал губы и глянул на Игоря. — Как смотрю на него — тупой, как пробка. Наивный, что тот малец в песочнице, но… — тут глава отдела развел руки. — Я не знаю, тупой он или просто дурака валяет. Дела он раскрывает. Раз — удача, второй раз — везение, а это уже третье…

— Разберемся, — кивнул ему Игорь Иванович.

* * *

Кирилл Евгеньевич остановился у старенького магазинчика. Дом стоял посреди улицы, придавленный соседними пятиэтажками. Краска на стенах облупилась от времени, которое брало своё всегда и везде… Кое-где проглядывала серая штукатурка с трещинами. Окна магазина были забиты листами фанеры, плотно прилегавшими к рамам, без единого зазора.

Кирилл Евгеньевич поморщился, разглядывая здание. Он уже не раз проходил мимо. И не он один… многие из его коллег, всегда обращали внимание на единственную здесь камеру. И всегда получали от пожилого хозяина один и тот же ответ: «Камера бутафорская. Просто чтобы хулиганы не лезли». Пустышка. Никакой записи и никакого толку для их работы.

Он усмехнулся, сунул руки в карманы старого плаща и подошёл к двери. Сверху, на уровне глаз, виднелся квадрат бумаги, приклеенный скотчем. А на нем черная надпись:

«Закрыто. Навсегда».

— Да уж, интересно, — пробормотал он, отступая на шаг.

Он уже проверил документы по этому магазину. В них значилось, что владелец скончался больше года назад.

— Интересно. — Повторил он.

Сколько раз они проходили мимо. И кто бы мог подумать, что именно их новенький докопается до правды.

Только вот он тут же подумал, что с его-то энтузиазмом и непонятным везением, наверное, это закономерный итог.

Кирилл Евгеньевич постоял ещё немного. Мимо него по асфальту пронеслись сухие листья и обрывки каких-то газет.

Он уже собирался уходить, но перед этим поднял голову.

Там, где раньше висела та самая, якобы бутафорская камера, теперь не было ничего. Только торчал металлический, ржавый кронштейн из стены с обломанным краем. И провода, замотанные синей и чёрной изолентой.

— Хм. — Только и сказал Кирилл Евгеньевич и направился прочь, повторяя в очередной раз себе под нос: — Крайне интересно…

* * *

Прохор тяжело вздохнул и нагнул голову, рассматривая проломленную рукоять булавы перед ним.

— А просто заварить не получится? — подал голос Лев, что стоял у левого плеча.

— Булава не простая, — проворчал кузнец и ткнул пальцем в навершие, где виднелись впаянные полоски металла красноватого оттенка. — Вот тут еще видно.

Он указал на полоску вдоль рукоятки.

— Зачарованная штоль?

— Угу… — тут кузнец усмехнулся. — Тот хмырь, что принес ее, не дурак, на. С ходу ничего не сказал. Мол, можешь — почини.

— И зачем он…

— Проверяет, на, — улыбнулся Прохор. — Хитер бобер, на!

Лев пожал плечами и глянул на довольного кузнеца.

— А за это много заплатят?

— Тут не в деньгах дело, — произнес кузнец и взял сломанную рукоятку. — Тут дело в качестве. Если сделаем как было — работа от ликвидаторов пойдет. Тут уже другой заработок и другая работа, на.

— А мы сможем сделать как было? — осторожно спросил Лев.

— Как два пальца обоссать, — хмыкнул Прохор. — Но надо сделать, чтобы было лучше!

Парень открыл было рот, но затем закрыл.

— Понты дороже денег?

— Не пальцем деланные, херню пусть в обычные мастерские тащит, на! — глянул на парня Прохор и улыбнулся.

— Так, с чего начнем? — тут же оживился Лев, поймав настроение учителя. — Горн?

— Ручку и бумажку бери. Писать будешь, на…

Парень взял принадлежности и взглянул на Прохора. Тот взял шило, подковырнул полоску другого металла и хмыкнул.

— Значит так… — произнес он. — Припаять рукоятку на место — полдела. Возьмешь шило и отвертку мелкую. Выстучишь отсюда всю эту херь.

— А что это за металл? — вытянул шею парнишка.

— Яж говорю — Херь. Где берут не знаю, но сплав часто используют. Он прочность на оружие наводит хорошую.

— А чего она тогда сломалась?

— Перекусили ее, да и сделали дерьмово. Сюда смотри, видишь? — указал он на кусочек впаянного металла, что ему удалось отогнуть от рукоятки. — Не протравили, прежде чем впаивать. Флюс не сработал. Тут или не было его, или с температурой накосячили.

— Угу… — кивнул Лев.

— Пиши, значит, хрени этой надо грамм триста… Эту я уже использовать не буду. Хрен знает, что там за смесь.

— В смысле «хери»? — уточнил Лев.

— А я как сказал? — глянул на него Прохор, а затем снова уставился на рукоятку. — Еще флюса