Смертник из рода Валевских 1-10 - Василий Михайлович Маханенко

— Как ты это сделал? — раздался голос отца Нора, выбивая меня из боевой медитации.

— Сделал что? — открыв глаза, я посмотрел на церковника и нахмурился, так как взгляд зацепился за пещеру. Точнее за то, что в ней творилось — студенты первого курса валялись на полу и сучили ногами, пытаясь уползти от меня в сторону. Досталось и Карине — моя напарница сидела неподалёку вся бледная и тяжело дышала. Но не уползала, уже хорошо.

— Ты сам стал тёмной тварью, — ответил отец Нор. — От тебя исходила аура подавления, как от обычного крона. Всем покинуть пещеру! Братья, проследите, чтобы нас никто не беспокоил.

Всего через несколько минут пришедшие в себя студенты сбежали куда подальше от опасного полигона, а те, кто находился во второй пещере, оказались заблокированы. Церковники никого не впускали и не выпускали.

— Повтори то, что ты делал, — приказал отец Нор.

Судя по тому, как резко отреагировали служители Света, произошло что-то из разряда «нестандартное». Хотя, в принципе, со мной такое постоянно происходит. Конечно, то, как напряглись церковники, вызывало опасение, но раз меня не прибили в первые секунды, значит дадут дожить до ужина. На большее я пока не претендую. Усевшись перед тварью, я вновь вошёл в состояние боевой медитации, но сразу прикрыл «дверцу», не позволяя тёмному на меня влиять. Сбоку раздались хрипы — Карину скрутило так сильно, что она напрочь забыла все мои наставления. Решив провести эксперимент, я «открылся» твари и едва не сбежал прочь, настолько сильно по мне жахнуло. Пришлось уменьшать «дверцу» почти в два раза.

— Довольно, — приказал отец Нор, закончив строчить в своём блокноте. — Теперь объясняй, что ты сделал и как контролировал этот процесс. Твоё влияние становилось то сильнее, то слабее.

— О как, — я посмотрел на Карину, приходящую в нормальный вид. Хотя косилась на меня девушка с опаской. Вдруг ещё раз что-то отчебучу. — Так, описать, значит… Понять бы ещё, как это сделать. В общем, мой предыдущий наставник, что воспитывал с шести лет, обучил меня входить в особое состояние, которое он назвал боевая медитация. Это когда ты бьёшься на одних рефлексах, опыте предыдущих уроков, не занимаясь контролем движений. Входя в такое состояние, я могу воспринимать тёмных. Я их чувствую. Если полностью открыт, меня скручивает похлеще Фарди. Если закрываюсь — никакого влияния твари на меня не оказывают. Когда я оказался в разломе впервые, научился оставлять небольшую щёлочку, чтобы чувствовать тварей. Собственно, всё. Сейчас я вошёл в состояние полностью заблокированный, затем открылся, чуть не обосрался и вновь закрылся, но не полностью.

— Зачем тебе чувствовать тёмных?

— Как ещё рапсов ловить? Они маскируются, прячут ауру и найти их просто так не получится. А так я прекрасно их видел. Оставалось дело за малым — разобрать, где что находится и нанести точный удар копьём.

— То есть рапсов ты не видел, а чувствовал? Призрак ошибся с отчётом, — проговорил отец Нор. — Опиши состояние, когда ты закрыт. Ты по-прежнему чувствуешь гнев, с помощью которого блокируешь влияние тварей? Или ты влияние вообще не ощущаешь, транслируя его во вне?

— Сейчас — никакого влияния, но это может из-за того, что тварь в клетке сидит. По поводу остального сказать не могу. Сознательно я точно ничего никуда не транслирую.

— Ты можешь двигаться? Выполнять действия? Разговаривать? Интересует твоя осознанность в состоянии, которое ты назвал боевой медитацией.

— Можно? — я кивнул в сторону второй пещеры.

— Очистите её, — приказал отец Нор и мимо нас пробежали десяток студентов. — Входи в состояние здесь, полная блокировка. Фарди, идёшь с нами.

Я кивнул и с лёгкостью вошёл в режим поиска тварей. Карина побледнела, но, сжав губы, умудрилась устоять на ногах и даже отправилась вслед за нами. Я вошёл во вторую пещеру — точную копию первой. Если прутья решётки были тоньше, то заметить это можно только со сверхточным измерительным прибором.

— Твои ощущения?

— Стандартные, разве что тёмный вообще на меня никак не влияет. Я ведь закрыт.

— Фарди, твои ощущения? Они сильнее, слабее, такие же как раньше?

— Такие же, — слова давались Карине с трудом. На лбу девушки появилась испарина, но она держалась рядом со мной, не делая попытки сбежать.

— Третья пещера. Не выходи из состояния, идёшь так. Если студенты в третьей не смогут блокировать твоё влияние — их проблема.

Не могли — в третьей пещере мы встретили около двадцати занимающихся студентов. Вернее, они занимались до того, пока туда не вошёл я. Затем они только и делали, что отгребали всеми четырьмя конечностями к стенке, пытаясь подальше убраться от источника охватившего их ужаса. Карина всё также стойко стояла рядом со мной.

— Четвёртая! Пятая! Десятая!

Одна за другой мы прошли все десять пещер. В последней тварь сидела на цепи в такой тонкой клетке, что, казалось, могла с лёгкостью порвать её ударом лап. По приказу отца Нора я вошёл в пещеру первым и остановился у клетки. Тварь на меня никак не отреагировала, но стоило показаться Карине, тут же вскочила и принялась рвать цепь, пытаясь добраться до жертвы. Следом вошёл церковник и тварь переключилась на него. Видимо, служители Света считались более «вкусной» добычей, чем простые маги.

— Фарди, ваши ощущения? — уже в десятый раз задал один и тот же вопрос отец Нор.

— Легче. Проще. Не так бьём по мозгам. Как я сказала ещё в седьмой пещере — влияние смертника одинаково везде. Что в первой, что в этой, десятой, пещере. Вообще без разницы. И чем дольше я нахожусь под таким влиянием, тем проще его переношу.

— Смертник?

— У меня без изменений. Если полностью закрываться от тёмных, то они на меня вообще не влияют. Мне кажется, что даже не замечают.

— Выходим, начальная полоса вам бессмысленна, — отец Нор, что желал провести с нами всего один час, продолжал записи, позабыв о том, что у него есть якобы важные дела. —