Смертник из рода Валевских 1-10 - Василий Михайлович Маханенко

дольше я стоял на месте, тем больше тяжёлых мыслей лезло в голову. На кой ляд я вообще согласился уничтожать Прародителя? Где я теперь колец себе наберу? Мне нужны минимум четыре неинициированных, а это, как показывает практика, весьма редкое явление. Среди запечатанных разломов, что мне предстоит уничтожить, только в трёх были метаморфы. Неужели придётся использовать свою заначку? В инвентаре до сих пор находилось неинициированные кольцо и амулет. Я думал, что мне удастся активировать их на сороковом уровне, когда доберусь до изнанки, но, видимо, судьба в очередной раз посмеялась над моими планами.

— Господин, — возле дверей меня встретил охранник. Тёмный был облачён в полный доспех, словно находился здесь не для красоты, а действительно выполнял какую-то важную миссию. Боевое копьё с острым наконечником без защиты только подтверждало этот факт. Меня останавливать боец не стал, однако последовал за мной, держать на удалении. Странно, но спорить с порядками клана я не собирался. Может, у Бартоломео так принято.

Вскоре показалась ещё одна служанка и меня сопроводили в гостевую комнату. Принесли еды и, уловив чарующие запахи, желудок пропел заунывную булькающую песнь о том, что он забыл, когда в последний раз ел. Пришлось идти на поводу у низменных чувств и жрать. Ибо то, что я творил, едой назвать было нельзя — как только сделал первый укус, едва не потерял разум, пытаясь запихнуть в рот как можно больше еды. Организм вёл себя крайне странно. Такой трясучки на странного вида похлёбку, на которую в обычном состоянии я бы даже не взглянул, у меня ещё никогда не было. Вылизал всё до последней капельки!

— В здоровом теле здоровый аппетит, — послышался ехидный голос Кималя Саренто. Я проигнорировал ученика, выискивая на подносе какие-нибудь крошки. Большая миска похлёбки только разогрела аппетит, совершенно меня не насытив.

— Ещё! — я посмотрел на служанку, что стояла рядом. Причём произнёс я это таким тоном, что девушка побелела и ретировалась, спрятавшись за спиной Кималя Саренто.

— Это всё, что тебе разрешено на сегодня, — огорошил меня ученик. — После очистки с едой нужно быть крайне осторожным. Тем более после такой очистки. Завтра получишь ещё одну тарелку.

— Издеваешься? — мне пришлось приложить немалые усилия, чтобы не наброситься с кулаками на ректора. — Еды мне принесите! Я же тут сдохну до завтра!

— Не успеешь, — усмехнулся Кималь Саренто. — Тебя убьют раньше.

— Кто? — опешил я. Голод отступил на второй план. Он всё ещё присутствовал, однако личная безопасность перехватила управление сознанием, позволив мне обрести хоть какой-то разум.

— Много кто, — пожал плечами Кималь Саренто. — После того, как я притащил тебя в это милое поместье, клан Бартоломео получил четыре письма с требованиями, не просьбами, о том, чтобы выдали тебя на растерзание. Три было от лица ортодоксов, включая мастера Эльора, четвёртое от клана Гурфанов.

— Этим-то я что сделал?

— Лишил их личного оружия. Джерард Мойзес слыл одним из лучших адептов тёмного огня. В этом он уступал, разве что, мастеру Эльору. Но ты взял и вырвал этим змеям их клыки. Они всё ещё опасны — могут засосать до смерти, но отравить уже не могут. Вот и беснуются.

— Мы вырвали клыки, — напомнил я. — Последний удар был нанесён молнией.

— Ученик выполнял приказ своего наставника, — Кималь Саренто явно был доволен происходящим. — Так что я здесь ни при делах, вся вина за то, что в этом мире больше нет тёмного огня, лежит на эрцгерцоге Максимилиане Валевском. Тебе даже охрану выделили. Цени!

— Мы выполняли задание Храма Скрона. Пусть все претензии отправляют им.

— Так Храм Скрона тоже находится в числе тех, кто крайне недоволен происходящим, — казалось, что некуда, но улыбка моего ученика стала ещё шире. — Четвёртый уже прибыл в клан Бартоломео и желает с тобой встретиться. У туманных служителей есть к тебе претензии, наставник. Им не нравится, что каждый раз, когда ты уходишь на важное и ответственное задание, тёмные что-то теряют. Рунную магию, тёмный огонь, с которым, в том числе, работал и Храм Скрона. В общем, тёмные испытывают к тебе двоякие чувства. Вроде как благодаря тебе они выжили, но и лишились многого. Кстати! Информация о том, что каменоидов победил именно ты, а не какой-нибудь граф Вяземский, уже ушла в Цитадель, Крепость, Твердыню и все три императорские канцелярии. Тут, признаюсь, я постарался. Ибо умалчивать такое деяние никак нельзя. Будем делать из тебя спасителя мира, а не мальчика для битья сильных мира сего. Теперь, если кто-то тебя тронет, ему придётся обосновывать Папе и всем трём императорам, почему он это решил сделать. Политика, наставник, она такая.

— Сколько времени уже прошло?

— С момента уничтожения каменоидов? Четыре дня. Два дня я тебя тащил к порталу, день тебя очищали от последствий тёмного пламени, день ты восстанавливался. На самом деле в себя прийти ты должен был только к вечеру. Видимо, крепкий молодой организм справился с нагрузками значительно раньше. Ладно, пока не началось основное действие, хочу тебе кое-что вернуть.

Кималь Саренто засунул руку в карман и вытащил из него четыре кольца, источающих красную ауру.

— Не смотри так. Конечно же я их проверил. Куда без этого? В принципе, неплохие колечки, но без них, как я понял, тебе будет в высокоуровневых разломах немного плохо. Или, если говорить прямо, сдохнешь ты там. Лично мне этого не нужно, у меня только-только наставник появился, чтобы его так терять.

— Где ты их взял? — я даже сглотнул. Такого точно не ожидал.

— Валялись рядом с твоим телом. Видимо, тёмное пламя, что разъело мифрил, оказалось бессильно против артефактов Скрона. Конечно же я их прибрал, оценил, примерил, могу ли я использовать самостоятельно и понял, что придётся возвращать. Защита от ментальных атак, конечно, интересна, но не настолько, чтобы лишать тебя блокировки тьмы. Так что держи и постарайся в следующий раз не терять. Я не всегда буду рядом на подстраховке.

Только после того, как я нацепил кольца обратно на руку, почувствовал невероятное облегчение. Словно ко мне вернулась какая-то часть меня. Нет, у меня не было влечения к кольцам, скорее к тому, что они для меня делали. Они