Таверна на прокачку - Алексей Сокол

Старик принялся тереть руками друг о друга под струёй и вдруг икоса посмотрел на меня. Взгляд был цепкий, изучающий.

— А зверёк-то тебе зачем? — спросил он, будто между прочим.

Вопрос прозвучал мягко, почти лениво. Но я не обманывался.

Он встряхнул руками, вытер их о штаны и выжидательно поглядел на меня.

Можно было соврать. Сказать, что хочу питомца для компании, или для охраны, или просто потому, что милый. Но я уже устал от вранья, и у меня просто не было сил выдумывать что-то.

— Панда поможет мне восстановить таверну, — сказал я прямо.

Альберт поднял бровь.

— Кошачий медведь? Таверну? — Он хмыкнул. — Зверёк, который умеет только жрать и спать? Даже бревно не обгрызёт.

— Я знаю, что говорю.

— Парень, у тебя ни стен, ни крыши, ни денег. Мария ранена, Виктор уехал, его сопляка утащили. Ты стоишь передо мной в обгоревшей рубахе, провонявшей кровью, и рассказываешь, что бесполезная зверюшка поможет тебе отстроить сгоревший трактир. Что-то здесь не чисто.

И Альберт ведь не издевался, он перечислял факты. И факты эти были паршивые.

Но я не отвёл взгляд.

— Я знаю, что говорю, — повторил я. — Вы продадите мне кошачьего медведя?

Альберт несколько секунд сверлил меня глазами. Потом качнул головой и пошёл к ряду клеток.

Я ощутил облегчение. Споры со стариком забрали последние силы. Я двинулся следом, чувствуя, как сердце ускоряется в предвкушении.

Вот она, награда за три дня ада. За навоз и побои, за пожар и убийства, за засов, который Леонид задвинул у меня перед носом. Хоть что-то хорошее в этом проклятом мире. Настоящая награда, которую я заработал, а не снятые с трупов вещи.

— Какого ты там хотел? — спросил Альберт, не оборачиваясь. — Камнегрыза?

— Кошачьего медведя, — нетерпеливо напомнил я. — Маленький, рыже-коричневый, с полосой вдоль спины и полосатым хвостом.

Альберт прошёл вдоль клеток, постукивая пальцем по подбородку. Остановился. Нахмурился. Заглянул в одну клетку, потом в другую.

— Так, — протянул он. — А медведя-то я, кажись, на шкуру пустил. Бесполезный ведь.

Старик силён и опасен, но мне, похоже, всё равно. Сейчас я его начну бить…

Я стоял и смотрел на Альберта, не в силах произнести ни слова. Внутри поднималась волна ярости — чёрная, душная, обжигающая. Я ведь со вчерашнего дня думал об этой панде. И всё ради того…

К глазам подступили слёзы. Вот и Макс проснулся.

Да когда этот мир уже перестанет уничтожать последнее светлое, что осталось в душе несчастного паренька⁈

Это самое чудовищное завершение этого проклятого дня. Пожар, два трупа, дым в лёгких, запертая дверь, Леонид с его предательством. А теперь ещё и это…

Готов был потратить все деньги, снятые с убитого мной человека. Всё ради зверька, которого уже нет.

Внезапно меня прострелила яркая мысль. Он же всё это время издевался! Ведь с самого начала знал, что панды нет, и водил меня за нос. Заставлял яму копать.

Кулаки сжались сами собой. Горло перехватило. Я набрал воздуха, готовый выплеснуть весь гнев, что накопился за этот бесконечный день, прямо в лицо тупому старику, который…

— О! — Альберт хлопнул себя ладонью по лбу. — А нет, вот же он! А я и забыл. Бесполезная зверюга.

Даже не подозревая об охвативших меня чувствах, он размашистым жестом распахнул дверцу клетки, до которой я не дошёл, и вытащил оттуда знакомый рыже-коричневый комочек.

Панда цеплялась лапками за плечо лесника и таращила на меня чёрные блестящие глаза. Кажется, она даже меня узнала и потянулась ко мне лапкой.

Я поник, словно сдутый шарик.

Гнев улетучился мгновенно, как будто его и не было. Но и радость не успела прийти. В груди образовалась пустота. Будто из меня вынули всё содержимое и оставили лишь оболочку. Вот она, панда. Живая. В метре от меня. Руку протяни. А мне уже как будто и не надо.

Выгорел? Ну, нет…

— Двадцать пять медяков, — деловито сказал Альберт, почёсывая зверька за ухом.

Я сглотнул и шагнул на встречу панде. Моей панде.

Голос вернулся не сразу.

— Сколько это в серебре? — спросил я сипло.

— Серебришком разжился? — хмыкнул он. — Тогда с тебя две серебряные и пять медяков.

Я полез в кошель Змея. Пальцы, ещё минуту назад сжатые в кулаки, слегка дрожали. Нащупал монеты, пересчитал. Две серебряные и горсть меди. Отсчитал медяки и высыпал на широкую ладонь Альберта.

Лесник пересчитал монеты одним взглядом, ссыпал в карман. Второй рукой взял панду за шкирку и протянул мне.

Я принял зверька. Осторожно, двумя руками, как хрупкую вещь. Панда была невесомой — граммов триста, не больше. Тёплая, мягкая, с бешено колотящимся маленьким сердцем под ладонью, но такая пушистая, что казалось, будто она весит килограммов пять.

— Сколько же с тебя шерсти будет… — пробормотал я.

Кошачий медведь. Питомец

Имя: Отсутствует.

Ранг: 1.

Уровень: 1

Подтверждённые навыки:

Правильное питание — Кошачий медведь видит свойства пищи, чтобы получать самое лучшее питание.

Примечание: прогресс развития, предположительно, происходит через питание.

Ментальная связь — питомец способен транслировать свои знания кормильцу.

Привязка: Вы.

Для открытия других способностей питомца усильте связь.

Уровень духовной связи: 0,97

Предупреждение: прирученный питомец нуждается в регулярном контакте с хозяином. Длительное отсутствие ослабляет узы. При разрыве связи возможны последствия:

— Болезнь питомца

— Угасание

— Гибель.

Заботьтесь о своём питомце.

Последняя строка неожиданно уязвила меня.

Признаться, я не придал такого серьёзного значения уведомлению о привязке вчера.

Я ведь приручил панду случайно, мимоходом. Погладил через прутья, она цапнула у меня бодрянку, и система зафиксировала связь. А потом я ушёл. Просто ушёл и мог ведь не вернуться. И дело не в том, что мог погибнуть. Мог просто не найти нужной суммы так скоро. И что, зверёк бы заболел и погиб? Из-за того, что мне никто не объяснил правил?

Порой мне кажется, что эта система не помогает, а только создаёт проблемы. Это нормально, что мне стыдно перед пандой?

Причём это было не только чувство Макса. Мне тоже было жалко зверька.

Для Макса бросить беспомощное существо было немыслимо. Взрослый я понимал, что обстоятельства не оставляли выбора. Но Максу было плевать на обстоятельства. И ведь панде точно так же было плевать на обстоятельства.

— Прости, — прошептал я, поддавшись порыву, глядя в чёрные глаза зверька. — Больше я тебя не брошу.

Панда моргнула. Потом потянулась ко