Дорога за горизонт. Где ты, враг мой? - Эйрик Годвирдсон

что на ней черно-синий бархат – и теперь понимаю причину, – негромко произнес, вмешавшись, Аким. До этого он только молчал и внимательно следил за разговором. О цели запрошенной аудиенции его Алькалеш-паша просветил заранее, разумеется. Аким высказал горячее желание помочь атташе в этом деле – и, если Император вздумает вдруг излишне рьяно отваживать чужеземцев от своих дел, помочь его уговорить. Но государь и не вздумал перечить – и потому сказать Акиму было нечего.

– В Гаэли цветом траура почитается белый, – коротко, и как-то слишком холодно проронил его величество. – Если нет иных вопросов – аудиенция закончена, господа. Я должен поговорить с прибывшими сегодня Наместником и горными – можете присоединиться к нам ближе к закату, я вас представлю. Раз вы беретесь за волнующее всех дело – это будет нелишним.

– Благодарю, – коротко попрощавшись, послы покинули императорский кабинет.

Что ж, первый ход новой партии остался за ними.

Кальбар неведомо где рыскал в поисках Аарвайда – тот с самого своего изгнания из совета и от королевского двора замел за собой все следы, и поиски грозили затянуться надолго – даже в том же Силамаре об Аарвайде знали не то чтобы много, а места, где он в свое время жил, все от Даар-Кандра находились в минимум одном дне пути. Посему дожидаться появления министра никто не намеревался – дела при дворе шли своим чередом. Южане, заранее вытребовав к себе придворных магов для бесед, окопались в своей части посольской резиденции.

Наместник и клановые уже ждали назначенного общего собрания – им и без приватных скандалов за закрытой дверью было о чем поговорить с правителем, Наместником и друг другом. И собрание это проходило куда как спокойнее первой – и оттого излишне нервной встречи после длительного перерыва в участии в делах столичных.

Император, к слову, не только тут же объявил горным и Наместнику о своем решении в связи с обращением всадников, но и в остальных делах уже и не настаивал на участии Д'Ошелла во всем непременно. Первый министр его успел несколько утомить своей не особенно высокой результативностью в поисках и разочаровать в более глубоком смысле. Кальбар, раз за разом проваливаясь в поисках, начинал выглядеть неудачником, ровно лишенным благосклонности Сокрытых или несущим на себе тяжесть проклятья. И без того немало обеспокоенный немилостью богов в свой адрес, Император подумывал о том, что неудачи его могут происходить именно от того, что он промахнулся в выборе ближайшего советника. Что, если это не королевская линия Маарканов отмечена проклятием, как во гневе выкрикнула ему в лицо Мэльен Ардэйх? «Все, кто служат проклятой вашей фамилии, навлекают на себя горести!» Ведь, если вдуматься, Кальбар Д’Ошелл с самого начала отличался крайне незавидной судьбой, изобиловавшей гонениями и лихими бедами!

Хотя мысль о том, что виновником всех злоключений могут быть мстительные происки Аарвайда, тоже нашла вполне себе живой и отнюдь не скептичный отклик в умах собравшихся. Заглянул и герцог Янгор – его, из прочих чужеземцев, особо выделял Ллерн, а ко мнению старого друга Кэнельма лорд Мааркан всегда прислушивался.

– Вот так и обстоят дела. Если доказательств вины именно Аарвайда будет недостаточно, или же станет ясно, что один он все это не мог провернуть, дело поступит в руки этого тхабатского юноши. А Кальбару, видимо, придется покуковать в своем поместье годик-другой, а то утомить он меня успел уже чрезвычайно, – сообщил Император Леон, обводя взглядом собравшихся.

– Поступит? Я бы сказал, уже поступило! – хмыкнул Вердэн. – Я проходил мимо посольского дома – и видел там толпу наших магов!

– Ну я все же решил позволить ему проверить старые сведения, чтобы, в случае чего, не терять времени, – пожал плечами государь. – Я знаю, он чужак – но отчего-то, я бы сказал, располагающий к себе. Плюс поручительство аргшетрона…

Вердэн чуть заметно поморщился, потом проронил коротко:

– Ладно, я сам еще взгляну на этого вашего Нари. Но я вот что думаю – все-таки замешен Аарвайд тут или нет?

– Аарвайд, говорите? Замешан или нет? Ответа я вам, любезный Вердэн, не дам, но скажу одно – скользкий он тип, в самом деле. Очень скользкий – я его видел очень мало, но согласен – представляет он собой исключительно интересную в ракурсе происходящего персону. Он же ведь маг – а нам сразу сказали, без опытного мага в деле не обошлось. Тем более что все прочие, кто мог бы быть в состоянии сварить ту мерзость, уже проверены – и никакого результата. Очень может быть, что и Аарвайд. Только вот где его искать теперь? Сколько этот наш первый министр убьет на это времени? – задумчиво проронил Ллерн.

– «Птичка прыг, птичка скок…» – негромко пробормотал его сиятельство герцог ран Янгор.

– Что, простите? – Император вскинул брови в легком удивлении.

– Да так, вспомнил одну детскую считалку. Знавал я когда-то одного марэйнского вельможу, он любил эту присказку до крайности. Кстати, марэйны – как для нас, а довольно странный народ, ну да вы сами небось оценили уже, видели же таких, – непонятно к чему добавил крайморский политик. – Но я не об этом – сейчас поясню, почему вспомнил присказку. Аарвайд – фамилия довольно известная, правда, род этот считался официально прекратившим свое существование еще во времена государя Александра. У них птица на гербе была.

– Крапивник, да. Вот уж воистину – прыг и скок. Подлая птица, – откликнулся Фиантэйн Ардэйх – все-таки отцовская «гнездовая» фамилия окончательно истерлась из обращения, сколько бы прежде не противился этому сам наследник клана. Теперь уже – глава. И даже не номинальный, а вполне реальный, что бы там ни говорили о властолюбии Мэльен или мрачной расчетливости Киаранна Ардэйха.

– Крапивник? – Кинн Нэйт слегка удивился.

Молодой советник кивнул:

– Своими глазами видел на нашивках людей, сопровождавших его. Сами понимаете, пока Тарэйн тоже заседал в Совете, с этим типом приходилось сталкиваться иногда.

– Все так, – сиятельный ран Янгор снова кивнул. – Да только вот ваш этот колдун мог вполне оказаться и самозванцем.

– Мог. А мог и правда быть каким-то очень дальним родичем Аарвайдов крайморских, решившим, что теперь вполне имеет право на фамилию основателей клана, раз центральный род не существует более, – Фиантэйн продолжил рассуждать, задумчиво накручивая на палец тонкую косицу, распуская и снова накручивая.

Увидев этот жест, Император Леон чуть вздрогнул – конечно, понятно, что некоторые привычки передаются простым подражанием старшим – но точно так же часто делал и дед этого юноши, и двоюродный брат. Ну хоть за дядюшкой такого не водилось – хотя от него молодой лорд подцепил манеру подолгу смотреть в упор на неприятного собеседника и ничего не говорить. Впрочем, многие советники вырабатывали такое умение самостоятельно, так что тут ничего удивительного как раз не было.

Герцог Янгор вздохнул:

– Я бы предложил какую-то помощь, государь, но, мне кажется, вашему авторитету довольно будет и того, что следствием сейчас и так занят чужеземец. Не стоит проверять на прочность ваш трон еще и нашим вмешательством.

Император Леон удивленно воззрился на крайморского дипломата, а тот продолжил:

– Я не знаю, как принято у вас, а у нас такое здорово бы пошатнуло авторитет власти.

– Это была воля старшего аргшетрона нашего мира, мы…

– Я знаю, знаю! Но все же – дела всадников это дела всадников, а то, как король на их фоне выглядит в глазах своих людей – это несколько иной вопрос. В общем, я все говорю это, король, только ради того, чтобы вы не считали меня злокозненной сволочью. Мы искренне заинтересованы в налаживании контактов с гаэльским народом, потому что вы наши ближайшие соседи. Мне не хотелось бы быть послом в годину передела власти, помимо прочего. И еще мне не хотелось бы, чтобы вы считали, что я лично получаю хоть какое-то удовольствие, наблюдая чужие злоключения. Ну и если хотите знать мое мнение – вы еще неплохо справляетесь. При нашем дворе шума и попыток под этот шумок провернуть свои дела или поделить власть было бы куда как больше.

– У нас на власть претендовать могут только кланы. И мы, горные кланы, решили, что… не стоит доставлять удовольствия тем, кто пытался нас стравить, – Фиантэйн наконец оставил косичку в покое.

Герцог понимающе усмехнулся в усы.

– Но вы точно так же без промедления разорвете любого, кто