Дорога за горизонт. Где ты, враг мой? - Эйрик Годвирдсон

окажется подозрительно активен в попытках поиметь выгоду от этой ситуации – ибо и сочтете его виновным. При чем, глядя на вас, молодой лорд, я полагаю – вы бы с удовольствием сделали это лично.

– Разумеется, – невозмутимо отозвался Фиантэйн Ардэйх. – Правда, все же придется уступить эту честь старшим. Я не думаю, что возможных преступников окажется достаточное число, чтобы все желающие смогли лично приложить руку к мести.

Император очень серьезно кивнул – и перешел дальше к обсуждению важных моментов. По их завершении взглянул в окно, оценивая сгущающиеся сумерки предвечерья, и сказал:

– Что ж, наверное, сочтем, что с делами на этом все, и те, кто не причастен именно к делам совета, могут идти, если пожелают – я не настаиваю, но только лишь позволяю. Сейчас к нам присоединится наш новый расследователь – господин посол-следователь, как он сам себя в этом своем качестве называет, и эту часть собрания можно будет считать неофициальной. Тем, кто желал бы с ним познакомиться – милости прошу оставаться!

Удалиться пожелали совсем немногие. В их числе оказался и Дэорхен, прибывший с Наместником силамарский военачальник. И, к несказанному изумлению Кинна, тоже решившего на время откланяться, догнал его и зачем-то позвал с собой, составить, как он выразился, компанию, чтобы спокойно уложить в голове одну преинтересную мысль – и запить ее порцией доброго бренди. Не видя оснований отказываться, Кинн принял приглашение, гадая, чего такого именно ему хотел сказать этот белокурый красавчик-побережник, и почему этого нельзя было сделать при всех.

Ровэлур34 Дэорхен Д'Инлаш казался все это время воплощенной дипломатической любезностью – сдержанная улыбка, ясные золотисто-карие глаза, взгляд прямой и открытый, чуть тронутый спокойным любопытством, и сам он весь такой нарядно-красивый, подтянутый, бодрый…

Кинн остро чувствовал себя вымотанным и измочаленным, глядя на него, хотя внешне он уже давно не напоминал тот бледный призрак самого себя, коим был еще полмесяца назад.

Тут еще этот силамарский щеголь зачем-то остановил его, церемонно поздоровался еще раз (будто общего приветствия в Зале было недостаточно!) и завел речь… ну конечно, о чем еще по правилам учтивости следовало заговорить после такого шумного происшествия, до сих пор не расследованного! К тому же, мрачно подумал Кинн, о том, как я тут вышивал, второй столице тоже поди известно. Нэйт-Ардэйх почти не слушал силамарца, очнулся только вот на этой фразе:

– Я прекрасно помню его, хоть знакомство наше и было коротким. Да, еще бы, ведь встреча на поле боя с вашим лордом, Кинн, едва не стоила мне левого глаза, – Д'Инлаш чуть улыбнулся уголками губ. – Но мне, милостью Лорахо, повезло.

Кинн искоса посмотрел на силамарского ровэлура – взгляд вышел острым и тяжелым, как лезвие северного меча. К этому моменту они уже сидели за столиком и не столько пили, сколько гоняли выпивку по чашам. Говорить с побережником не особенно хотелось, хотя ничего неприятного или отталкивающего в том не было. Белокурый красавчик мигом стер улыбку с лица – видно, понял, что ее сейчас могут истолковать превратно. Он глубоко вздохнул, потерев переносицу:

– Кинн, поверьте, я совершенно искренне восхищался Уаллэном и до, и тем более после боя у Сизого Моря. Мне ужасно жаль, что я никогда уже не смогу выразить этого восхищения лично – до этого как-то, знаете ли, к слову не приходилось совершенно, а сейчас… вот как вышло. Мне в самом деле невыразимо жаль – даже если мои слова кажутся вам пустой формальностью.

Дэорхен Д'Инлаш про себя подумал, что, пожалуй, этот горный вряд ли ему на самом деле поверит – это среди своих они полагали совершенно нормальным после вооруженных перебранок потом вспомнить былые стычки за кубком-другим чего покрепче, и подобного великодушия от «южных побережников» вроде него никак не ожидали.

Но внезапно горный князь отреагировал иначе, чем ожидал силамарец – откинулся назад, расслабил плечи, и стало видно, что напряженное недружелюбие во взгляде заметно подтаяло, как весенний ломкий ледок на лужах поутру. Кинн почувствовал буквально нюхом, что силамарец не врет. К тому же он говорил честно и открыто, совершенно не пытаясь специально щадить какие-то его, Кинна, мысли, но и не растравливая нарочно еще свежую рану – от этого в обращении других Нэйт-Ардэйх уже успел порядком устать, если честно.

– Помните? Это очень хорошо. Я тоже поклялся… запомнить.

«Запомни меня».

Никому из гаэльцев, будь то силамарец, равнинник или горный, не нужно объяснять, что значит обещание запомнить, данное пересекшему Грань. Это значило «сделать так, чтобы ни одна тварь не посмела забыть, кто это был при жизни». Все жители Гаэли истово верили, что если живущие будут помнить ушедших – те скорее вернутся и вернее на новом витке жизни вспомнят самих себя.

Словно подумав о том же самом, Дэорхен молча кивнул.

– Что до Аарвайда – если честно, это мог быть он. Да, подлости и умений у этого типа хватило бы, бесспорно. Да только вот… Как бы вам сказать…

– Как есть, – пожал плечами Кинн.

– Он был весьма и весьма ловкий колдун, это конечно так. Но вы же знаете, что именно произошло с теми магами, кто был особо приближен к подменившему Императора… созданию?

– Слышал, они плохо кончили, – кривовато усмехнулся Кинн.

– Именно. Большая часть их покончила с собой, сошла с ума или попадала замертво без видимых внешних причин, когда бой старшего аргшетрона с тем демоном завершился. Я это своими глазами видел.

– А что Аарвайд? – Кинн ухватился за протягиваемую силамарцем идею, как охотничий пес – за ниточку знакомого запаха.

– Его там не было. Он удрал из ставки, полагаю, в разгар боя. Тем не менее, я полагаю, что он, скорее всего, тоже долго не прожил. А если и избежал участи своих товарищей по искусству, то предпочел унести ноги из нашей страны… Да и потом. Аарвайд не очень-то хорошо знал вас, северян. Я имею в виду, король Леон и аргшетрон Та-Амир, ему, конечно, были поперек горла, но вот остальные… если только он действовал по чьей-то указке!

– Выяснить бы, по чьей именно.

– Кинн, лорд Нэйт-Ардэйх, послушайте меня. Вы не там ищете. Я почти уверен, что не там. Будьте добры, поделитесь этой идеей с господином послом-следователем. И еще… если я сказал что-то не то – прошу извинить.

– Да нет, все так, все то, ровэлур. Просто, – Кинн немного помялся, потом негромко хмыкнул со сдержанной улыбкой. – Просто вы сказали то, что я скорее ожидал бы услышать от кого-то из таких же горных, как я сам. Только наши сказали бы «А здорово они мне тогда бока намял!»

– Я, собственно, так и подумал, но выразился чуть более изящно, всего-то, – невозмутимо ответствовал Дэорхен. – Лорд, между нами не столько уж много разницы, вы же сами это понимаете!

Кинн улыбнулся еще шире и дружественно хлопнул силамарца по плечу.

Тот ответил не менее дружелюбной улыбкой:

– Отлично, разногласия на этом исчерпаны! Если что – имейте в виду, я был бы рад назвать вас товарищем и союзником.

Они посидели еще – уже говоря просто о всякой ерунде. И после разошлись восвояси – в зал к остальному собранию ни тот, ни другой не горели желанием возвращаться.

Тем более что, в самом деле, очень важного чего-то для себя ни тот, ни другой не пропустили бы – собрание превратилось скорее в лишенный церемоний прием, нежели на самом деле встречу ради деловых вопросов. Господа послы так же изящно перекидывались любезностями со всеми присутствующими, иногда подпуская в их мягкой обертке откровенные колкости – большая часть которых возвращалась ответными шпильками, и в этом преуспел более прочих ни кто иной, как Фиантэйн, что было немного удивительно. Но дурное расположение духа, в отличие от старших его семьи, придавало новому главе клана скорее язвительного красноречия, нежели настоящей ядовитости.

К компании присоединилась Кира, а чуть позже испросил дозволения присоединиться и приехавший с Вердэном музыкант – его звали Дайвом Песенником, но, как далеко не сразу понял Алькалеш-Амир, это не было его урожденным именем, потому что бард хоть и был элфрэ, но к коренным элро Гаэли не имел никакого отношения. Это оказался – вот диво – давно перебравшийся сюда уроженец Эльфиза.

Отчего-то