Аватар. Я маг огня с Системой Истинного Пламени. Том 1 - 2pKov

Каэн открыл глаза. В них больше не было ни паники, ни ответной злобы. Только холодная, отстранённая концентрация, которая заставила Рокана на мгновение осечься.

Вдох. Задержка.

Каэн медленно, нарочито плавно поднял левую руку. Он разжал кулак, позволив пальцам свободно вытянуться. Боль в правой руке отошла на задний план, став лишь фоновым шумом. Весь его фокус сузился до кончика указательного пальца левой руки.

Выдох.

Он не толкал силу изнутри. Он не заставлял пламя родиться через боль. Он просто позволил теплу, накопившемуся при вдохе, выйти наружу, словно открыл заслонку в печи.

Над его пальцем с тихим, едва слышным шипением вспыхнул огонь.

Толпа кадетов инстинктивно подалась назад, ожидая либо жалкого хлопка дыма, либо дикой, обжигающей вспышки, которая подожжёт потолок. Но не произошло ни того, ни другого.

Это была искра. Размером чуть больше миндального ореха. Идеально круглая, густого, насыщенно-оранжевого цвета, с лёгким золотистым свечением в самом центре. Она не металась из стороны в сторону, не чадила серым дымом и не трещала. В сквозняке утренней казармы, где гуляли холодные ветра, искра стояла ровно, словно была отлита из чистого, тёплого стекла.

Один вдох.

Пламя продолжало гореть ровно. Оно не излучало обжигающего жара, только мягкое, плотное тепло, от которого воздух вокруг пальца Каэна едва заметно дрожал.

Два вдоха.

В казарме повисла абсолютная, звенящая тишина. Кадеты, воспитанные на философии ярости и разрушения, с непониманием смотрели на этот феномен. Их учили, что огонь — это дикий зверь, которого нужно постоянно бить кнутом воли, чтобы он рычал и пожирал врага. То, что они видели сейчас, было неправильным. Огонь не мог быть таким спокойным. Огонь не мог так подчиняться.

Три вдоха.

[Условие выполнено: Удержание дыхательного ритма под внешним давлением (3/3 вдоха).]

[Награда: Параметр «Контроль» повышен на 1 единицу.]

[Техника открыта: Тёплая искра — базовая ступень Истинного Пламени. Потребление внутренних резервов снижено на 80 %.]

Каэн мягко сомкнул пальцы. Искра погасла мгновенно, без единой струйки дыма, без запаха гари. Словно её там никогда и не было.

Он спокойно посмотрел на Рокана. Рука кадета, всё ещё сжимавшая воротник Каэна, заметно ослабла. На лице Рокана медленно проступало выражение, которое Каэн никогда раньше не видел у него: растерянность, быстро перерастающая в параноидальное подозрение.

— Отпусти, — тихо, но твёрдо сказал Каэн. — Ты просил показать. Я показал.

Рокан медленно разжал пальцы. Каэн сделал шаг назад, поправляя смятую куртку. Взгляды остальных кадетов теперь жгли ему спину не насмешками, а чем-то совершенно иным. Неизвестностью. Никто не смеялся. Прозвище «Свечка» вдруг потеряло свою остроту. Свечка не может контролировать пламя с такой пугающей точностью.

Рокан смотрел на свою ладонь, затем на лицо Каэна. Его дыхание стало тяжёлым.

— Идеально чистый цвет… — пробормотал один из кадетов в толпе. — И никакого дыма. Даже у Хана пламя коптит, когда он злится.

Слова ударили по самолюбию Рокана, словно хлыст. Его глаза сузились. Он понял то, что, как ему казалось, скрывал этот хилый подросток с перевязанной рукой.

— Ты лжец, Рэн, — медленно, чеканя каждый слог, произнёс Рокан. Его голос дрожал от сдерживаемого гнева и странного, больного азарта. — Ты всё это время лгал. Прикидывался ничтожеством, позволял бить себя на арене, получал наказания… чтобы скрыть это? Чтобы выставить нас дураками?

— Ты сам попросил показать, — повторил Каэн, чувствуя, как внутри снова нарастает тревога. Он не скрывал силу, у него её попросту не было! Эта искра — его предел, всё, что позволяла сейчас измученная система. В бою он был бы бесполезен. Но Рокан уже сделал свои выводы.

— Твой фокус с дымом на арене… это была постановка, — Рокан оскалился, отступая на шаг. В его глазах вспыхнул опасный, хищный огонь. — Ты играешь с нами. Играешь с Инструктором Ханом. Думаешь, ты особенный? Думаешь, нашёл какую-то секретную технику древних и теперь можешь смеяться над нами за спиной?

— Рокан, успокойся. Нам нужно на плац, — попытался вмешаться кто-то из толпы, но тот лишь отмахнулся.

— Идите без меня! — рявкнул он, не сводя взгляда с Каэна. — У меня есть дело поважнее.

Рокан резко развернулся. Его тяжёлые сапоги застучали по каменному полу, когда он направился не к выходу на общий плац, а к боковой двери, ведущей в административное крыло лагеря. Туда, где находились кабинеты старшего состава.

Каэн сделал шаг вперёд, инстинктивно желая его остановить, но вовремя одёрнул себя. Было поздно.

Толпа кадетов расступалась перед Каэном, словно он вдруг стал заразным. В их глазах больше не было прежнего снисходительного презрения. Теперь там читалась настороженность.

Каэн опустил взгляд на свою левую руку. Он хотел получить маленький успех, хотел доказать самому себе, что может удержать контроль, не срываясь в пропасть ложного гнева. Система вознаградила его. Но в мире Народа Огня, где слабость была поводом для насмешек, сокрытие силы было преступлением.

Рокан шёл к Инструктору Хану. И теперь Каэну предстояло объяснить человеку, требующему выжигать из себя слабость яростью, как именно он создаёт пламя, в котором нет ни капли злости.

Глава 5. Проверка инструктора

Утро в низшем тренировочном лагере всегда начиналось с запаха серы и горелого угля. Этот въедливый аромат оседал на языке, пропитывал жёсткую ткань форменных туник и напоминал каждому кадету, где именно он находится. В кузнице Империи.

Когда Каэн вместе с остальными вышел из казармы, над черными базальтовыми плитами плаца ещё висел сизый туман. Кадеты строились молча, но тишина эта была обманчивой, наэлектризованной. Никто не толкался, никто не отпускал привычных язвительных шуток в адрес «слабака Рэна». То тут, то там Каэн ловил на себе косые, настороженные взгляды.

Они ждали расплаты.

Рокана в строю не было.

Каэн стоял во втором ряду, стараясь дышать ровно. Правая рука, туго перебинтованная после вчерашнего ожога, пульсировала тупой, ноющей болью, отзываясь на каждый удар сердца. Но эта боль была привычной, понятной. Гораздо сильнее его угнетало ожидание. Он понимал: в системе, где сила измеряется способностью испепелить врага, любая аномалия воспринимается как угроза. А то, что он показал в казарме, было именно аномалией.

Тяжёлые, ритмичные шаги эхом разнеслись по двору. Из административного крыла на плац вышел инструктор Хан.

Высокий, широкоплечий, с лицом, словно высеченным из остывшей лавы, он двигался с той пугающей грацией, которая выдавала ветерана множества сражений. За его правым плечом, чуть отставая, шёл Рокан. На лице кадета блуждала предвкушающая, злая усмешка.

Хан остановился перед строем. Его единственный здоровый глаз — второй был скрыт под грубым шрамом от ожога