Ювелир его величества - Рора Дон

и не стану бежать из-за таких глупостей. Да и некуда мне. И это не ты меня отпустишь, а я тебя. И только тогда, когда ты вернешь мне моего ребенка. Его лицо сделалось серьезным. — А теперь дай мне обработать твои раны. — Он попытался возразить, но она его оборвала. — Если ты хочешь остаться в моем доме, ты должен делать, что я велю. — Я эмир этих земель, ты мне собралась приказывать? — Так иди и эмирствуй в свой дворец! И она смочила тряпицу в отваре. Стала легонько, еле касаясь, протирать его раны. Он не издал ни звука и все вглядывался в ее лицо, словно пытался по нему прочесть карту к запрятанным сокровищам. — Прекрати уже так смотреть, — не выдержала она. — А, и смотреть уже нельзя. — Рида промолчала. — Ну, хорошо не буду смотреть. И он вдруг приподнялся и потянулся к ней. Она отпрянула. Глянула с изумлением и возмущением. Но он потянулся снова: схватил за плечи, повалил на постель, она уже чувствовала вес его тела, их губы почти соприкоснулись — и он ее быстро отпустил. Острое лезвие кинжала царапнуло его шею. — Оу, оу, оу, полегче, ненаглядная моя. — Он растерянно поднял руки. — Какой же ты все-таки враль, Юсуф! — рассердилась она и передразнила: — Не трону, если не попросишь. Рида поднялась с постели и оправила платье. Она чувствовала, как румянец заливает ее лицо, но вовсе не из-за стыда, а от гнева и обиды. Почему она вечно попадается на его ложь? Кинжал все еще парил в воздухе около его шеи. И она задумалась: не оставить ли его рядом с ним на всю ночь и пусть его сон будет долгим, мирным и сладким. Но она отошла подальше и убрала оружие. Спрятала за пояс. А он нисколько не оценил ее добрый жест: увидел и широко разулыбался, словно и не пробовал минуту назад насильно ее поцеловать. — Когда я говорил, носить с собой кинжал, не имел в виду, резать им всех в подряд. — А кого мне следует резать? — съязвила она. — Я всего лишь хотел проверить твои слова, ненаглядная моя: так ли ты меня не стыдишься. И сдается мне, тут враль не только я. Она ухмыльнулась: неужели он думал, она растает, стоит ему дотронуться до нее? Эти времена давно прошли. И больше не вернуться. — Неделю назад ты была вовсе не против. Ты даже просила об этом. — Неделю назад... — она запнулась. Не станет же она ему объяснять свои маленькие особенности. Еще чего! Но она терялась, что ему ответить. А он смотрел так, словно от ее слов зависела его жизнь. — Тебе придется поверить мне на слово, Юсуф. Он покачал головой. — Я не стану таким образом тебе доказывать, что не стыжусь и не боюсь тебя. И тут он глянул на нее исподлобья и хитро прищурился. — Что? — бросила Рида с опаской: этот лукавый взгляд не предвещал ничего доброго. А он спрыгнул с постели, в один шаг подскочил к ней, подхватил на руки — и спустя мгновенье они уже стояли у ее окна. — О Великий бог, что ты собираешься делать? Отпусти меня немедленно! Она с силой ударила его по груди и попыталась спрыгнуть. Он скривился, но удержал. — Вот сейчас и проверим, ненаглядная моя, так ли ты меня не боишься и не стыдишься. И он вскочил на выступ у окна. — Юсуф, даже не думай! Она с ужасом смотрела на темные силуэты деревьев вокруг ее дома, внизу во мраке ночи терялась земля, а сверху перемигивались, словно подхихикивали звезды. Огромный диск луны пустой глазницей с безразличием наблюдал с высоты. Она вспомнила, как неделю назад летела вниз с рыжего песчаного облака. О, Великий бог, неужели ей снова предстоит пережить этот кошмар. Все сжалось внутри нее. — Юсуф, пожалуйста, не делай этого. Но он не слышал ее. Оттолкнулся и они растворились в темноте ночи.

Глава 12. Часть 8

Послышались громкие, тяжелые взмахи, мощный поток колкого ветра больно ударил в лицо и они стали быстро набирать высоту. Рида зажмурилась. И вдруг почувствовала, как ее с силой кинуло вверх, словно она не весила и карата. Ее перевернуло в воздухе, как самоцвет, подброшенный рукой опытного ювелира. И рывком потянуло вниз: она больше не ощущала тела, снизу бил разгоряченный воздух, руки распластались, в ушах гудело, звенело, голову кружило, словно в вихре, а сердце дико стучало — магия ворвалась в нее непроизвольно, она даже не осознала, как впустила ее в себя или, напротив, излила. Ветер резко стих, гул унялся, успокоилось сердце, а руки ее и все ее тело ослепительно заискрились крошечными синими огоньками. Она словно осенний лист медленно заскользила по воздуху к земле. Наконец позволила себе глубоко и долго вздохнуть. И вдруг больно ударилась обо что-то, покрытое множеством жестких и колючих пластин, гладких и словно тисненных тонким рисунком, подобно отполированным и отчеканенным драгоценным камням с гравировкой. Следом услышала глухое и тяжелое дыхание. Она несмело приподняла голову, осмотрелась и увидела, как два гигантских крыла темными силуэтами поднимаются и опускаются по обе стороны от нее, нагнетая потоки ветра. И этот ветер бил ей в лицо, звенел в ушах и сердце вновь застучало, как в дикой пляске. Она прижалась к спине огромного животного, что несло ее, и теперь ощущала всем телом его колкую чешую, более крупную и грубую у основания, словно пластины были насажена на гигантские незаточенные клинки. Она уже не только слышала, но и чувствовала его глубокое, тяжелое дыхание. Ощущала внутренний жар и как мощные грудные мышцы с силой опускают и поднимают огромные крылья. Стало страшно вновь поднять голову. Она зажмурилась, отвернулась, чтобы спрятаться от чудовищных потоков ветра, и лежала, распластавшись на широкой спине, крепко держалась за чешую. И лишь мысленно негодовала: «Жалкий сумасброд! Я отыщу огромный чан, залью его травяными настойками и отварами, набросаю туда аметистов, авантюринов и родонитов и утоплю тебя в этом чане, чтобы ты излечил свое раненое самолюбие и дурную голову. И сколько ты собираешься кружить меня над этим городом?» Хотя она не была уверена, где именно они летели. И чуть помедлив, наконец крикнула: — Ладно, Юсуф, ты мне все доказал. Мне страшно. Спускайся уже! Но огромное животное в ответ, напротив, тяжело взмахнуло крыльями, дернуло хвостом, развернулось и понесло еще быстрее, чуть ли не вертикально вверх. Рида не удержалась и покатилась по чешуйчатой спине, сорвалась у хвоста, схватилась за пластину — но разжала