Зарево горящих деревень - Дмитрий Инин

— Я никогда не думала, что я такая… — Выдохнула наконец Гиневра. — Со мной что-то не так?

— В смысле? — Я смерил ее хрупкое тельце взглядом, прикидывая, чтобы еще можно с ней эдакого сделать.

— Ну боль, жестокость… Меня это возбуждает.

— Девочка. — Рассмеялся я в ответ. — Боли ты сейчас не испытывала. Если бы ты кайфовала от того, что я тебя режу или прижигаю раскаленным прутом, вот там да, повод обратиться к психиатру. А жесткий секс, многие любят. Удушение вообще частая практика, вот только этого делать не все умеют. У кого-то решимости не хватает у кого-то умения. Мне кажется, что для подобных забав, нужно специальные курсы проводить, и без сдачи экзаменов до партнеров не допускать, а то или покалечат или испортят первое, а значит самое важное ощущение. Удушение обостряет чувство, с ним оргазм ярче. Вот только ты бы знала, сколько народа на тот свет отправляется, вешаясь во время мастурбации.

— Ну…- Усмехнулась она мне. — Как по мне не плохая смерть.

— Дура! — Я отвесил ей не сильную, но обидную пощечину. — Никогда не смей так говорить, даже в шутку. Не плохая смерть — это когда в шестьдесят лет, у тебя случается инфаркт в постели с тремя юными красотками. А удавить себя, пусть даже во время получения удовольствия, это тупость! Жизнь прекрасна и лишать себя ее, глупо.

— А если жизнь не приносит удовольствий?

— И снова дура! — Второй пощечины я ее не удостоил. — Она не приносит радости только тем, кто не хочет их получать. Вот смотри, если начиная с сегодняшнего дня, ежедневно, ты будешь пробовать всего одну приятную вещь в день, то не сможешь испытать всех и на протяжении тысячи лет.

— Ну…

— Что ну? — Рассмеялся я. — Если бы вчера тебе сказали, что ты испытаешь ни с чем не сравнимый кайф от того, что тебя жестко поимеют в рот, ты бы поверила?

— Нет… — Девчонка посмотрела на меня и облизнулась.

— Ну и вот! А сегодня ты попробовала и испытала радость. Причем, обрати внимание, это был только секс, без эмоциональной привязанности, если бы ты меня любила, то ощущения были бы совершенно другие.

— Нууу… — Девчонка наконец то встала на колени и подползла ко мне, обняв за бедра и принявшись облизывать мой уже одрябший член. — Ты мне нравишься…

— Нравишься это одно, влюбленность другое, любовь и вовсе третье и все это разные, но приятные чувства. — Я одобрительно потрепал ее по щеке. — А есть те, кто и вовсе мечтают о сексе с незнакомцем, или быть изнасилованными незнакомцем. Люди такие существа, что бы в жизни не происходило, кто-то да получает от этого сексуальное возбуждение. Уверен, есть и такие кто возбуждается от мысли о том, что сгорает в ядерном взрыве. Представляешь, кончает от мысли как он осыпается радиоактивным пеплом. Мир полон приятных ощущений, главное открыть их для себя

— Фу! — Гиневра стукнула меня кулачком по бедру и на секунду оставила мой член в покое, впрочем, через минуту вернулась к облизыванию и посасыванию, за что была вознаграждена вернувшейся твердостью.

Второй раунд было решено провести более традиционно и после того, как я затих на постанывающей девушке, мы оба наконец устроились в объятиях друг друга на узкой кровати.

— Интересно. — Протянула девушка. — И приятно. Возможно, ты и прав насчет удовольствий каждый день. Родители мне всегда говорили, что приятно только по любви и что порядочная девушка не должна… ну ты понял. Но вот, к примеру с кузнецом, там тоже было интересно, но не очень приятно. Скорее всего ты прав, боль мне не нравится, хотя для разнообразия…

Эх, я сейчас пожалел, что эрекция так быстро не может вернутся, терпеть не могу, когда женщин после секса прибивает на поболтать, а член, оптимальный предмет, чтобы заткнуть им рот. Ну вот почему они не могут просто молча полежать, а лучше и вовсе встать и уйти. Ну к чему эти разговоры?

— Ладно! — Я бесцеремонно перекатился через нее и оказался на полу. — Мы с тобой немного заигрались, а меня еще дела ждут. Вечером, на всякий случай поприсутствуй при том, как я буду Грэту твоему приятелю кузнечу представлять. Мало ли, вдруг наш успех произошёл благодаря твоей прокачанной репутации.

Оставив Гиневру в комнате, я спешно сбежал по лестнице и оказался в обеденном зале в самый неподходящий момент.

Трое стражников зажали в угол пятерку гостей заведения и судя по всему, планировали их убивать.

Ну вот и началось, по всей видимости, старосте не понравилось то, что ребята Рруфи расправились с его сынишкой и теперь, хрупкий мир между деревенскими и разбойниками катился к чертям.

— Привет! — Я подошел к Марике, которая белая от страха, словно бумага, стояла за стойкой смотрела на происходящее. — Это тебе. — Я вручил ей букет полевых цветов, девушка вязла его, но репутация с ней не подросла, то ли мой уровень был слишком высок, то ли момент не подходящий. — Что происходит?

— Люди старосты пришли и пытаются задержать гостей. — Прошептала Марика.

— Хмммм. Непорядок! Господа стражники. — Обратился я к троице деревенский. — Что тут происходит?

Од ин из них кинул мельком на меня взгляд и радостно улыбнулся.

— Господин маршал! Хорошо, что Вы тут. Это бандиты! Мы пытаемся их арестовать.

— Бандиты? — Я сделал вид, что удивлен. — Так какого черта они еще живы?

Стражники отреагировали мгновенно, трое разбойников сходу были подняты на копья, двоих оставшихся забили дубинками. Минута и от пятерки посетителей, остались лишь бездыханные трупы.

— Рруфи это не понравится. — Тихо прошептала Марика. — Она не спустит так просто.

— Ну да. — Согласился я. — А с чего стражи вообще взялись за этих парней?

— Приказ старосты. — Пожала плечами девушка. — Дядька Ильяс велел ловить и арестовывать всех подозрительных чужаков. Кого уличат в связи с бандитами вешать.

— А как же он связь докажет? — Удивился я, на что Марика лишь смерила меня ехидным взглядом, ну понятно, всех людей Рруфи тут прекрасно знают, они считай местные жители.

Стражники тем временем выволокли тела на улицу и в зале воцарилась гнетущая тишина.

— Эх.