По воле чародея - Лилия Белая

Мара горестно усмехается. Ах, эта наивная маленькая девочка, не познавшая ещё жизни! В Славении другие законы, и у Вишнецкого тоже. Это – не страницы романа, написанного беззаботным мечтателем.

И всё же, Мара соглашается с Навной, и они вместе приплывают в Славению.

Синий терем до сих пор одиноко дремлет в Берёзовой Роще, заросший мхом и поганками. Внутри весь пыльный, он уже потерял надежду встретить свою хозяйку, но она приезжает. Первым делом начинает уборку, а затем, когда всё приведено в божеский вид, пишет новое письмо и просит Навну передать его пану.

Прилетев в мрачное Чернолесье и «познакомившись» с его обитателями – нечистыми тварями, она чует барьер, оборачивается человеком и поёт. Голос разливается по лесу и, словно ключик, открывает невидимый замок зачарованной стены. Барьер пропускает почтальонку во владения пана Вишнецкого.

* * *

…Пану, живущему затворником и не особо привыкшему к гостям, видимо, красноглазый заяц перебежал дорогу, иначе не объяснить, почему он срывается сегодня на всех слуг, невозможно. Хотя, скрывать незачем, мифическому зайцу тоже не повезло: в гневе Властош подпалил ему уши. Метафорически, разумеется. Обычно так говорят, когда Вишнецкий злится. Вот и в тот день, когда прилетела Навна, чародей был разозлён до крайности.

Навна помнит, как всё происходило, до сих пор: вот она входит в кабинет и с любопытством заглядывает в рабочую комнату всемогущего волшебника. Дворянин кричит на дворового слугу, заставляет убрать осколки разбитой посуды, обзывает «идиотом» и грозится высечь. Но «обычный будний день» нарушает маленькая белокурая девочка.

– Э-э, тук-тук… День добрый… – вежливо произносит она, мило улыбаясь.

Властош и слуга отвлекаются, с лёгким удивлением взирают на почтальонку.

– А ты кто такая?! – спрашивает, наконец, чародей.

– А я это…

Властош в два шага оказывается рядом, хватает за руку, усаживает за стул и нависает над ней чёрным коршуном.

– Судя по платьишку, совсем не крестьянка! Как же ты пробралась через купол? Отвечай! А ты, – гнев Вишнецкого вновь перекидывается на дворового, – вон отсюда! На глаза не смей попадаться, дурень! Убью!

Навна пробует объяснить пану всё, насколько хватает смелости и разума, но тот лишь холодно смеётся в ответ. В волшебные свойства её голоса он не верит. Даже имя Мара ни о чём ему не говорит.

– Мары нет в Славении уже десяток лет! – медленно произносит Властош. – Кого ты пытаешься обмануть? Она забыла меня давно! Ты врёшь мне, дитя! Какая илантийская тварь тебя подослала? Или быть может, вновь, мой деда?..

– Нет-нет, я не вру, честно-пречестно! – в отчаянии кричит Навна. – ЛАСТОЧКА!

Властош замирает. Сова-оборотень с облегчением вздыхает. Кажется, подействовало.

– Откуда ты знаешь это прозвище? – настороженно раздаётся за её спиной.

– Так… Мара рассказала. Она так вас называет, когда… хм, ну, когда хочет побесить. Она над вами любит издева… Впрочем, неважно. Вот… Поглядите, она прислала вам письмо!

Навна достаёт из сумы свиток и передаёт в руки Вишнецкому. Тот внимательно пробегает по строчкам глазами и, наконец, садится напротив подруги Мары за стол с другой стороны. Вместо извинений пан велит принести перекусить почтальонке и сам настаивает, чтобы та отдохнула с дороги. Хозяин поместья меняется на глазах. Меняется резко, меняется жутко.

– Вы очень любезны… – лопочет Навна и ненароком добавляет: – Стали.

Она смотрит на него, не отрываясь. И пан отвечает тем же. Прожигает взглядом с улыбкой. Девочка не носит косы как её славенские сверстницы, волосы у неё едва достают плеч, потому от волнения она теребит не пряди, а складки своего салатового лёгкого платьица.

Властош вежливо просит спеть, и Навна дрожащим голосом поёт красивую мелодию. Несмотря на робость, от голоса исходит невероятная сила, Властош чувствует её. Голос отпирает закрытый на ключ стеллаж с книгами и склянками, и чародей убеждается в правдивости слов Навны.

– В следующий раз, душа моя, предупреждай заранее, что прилетишь. Я сегодня был не в духе, ты могла пострадать…

– Вы очень проницательный, синьор, ой, то бишь – пан, – поправляет себя Навна искренне и с тревогой.

Правил славенского этикета она ещё не знает и боится показаться невежей. Вот, уже оговорилась: в Илантии обращаются к мужчинам со словом «синьор», и она по привычке сказала так же.

– Что ты на меня так засматриваешься, дитя?

– Вы… красивый… – Навна отводит взгляд, не зная, как лучше сказать, теребит свои совиные длинные серьги-перья и случайно тараторит правду: – Но, поверьте, я не понимаю, что именно нашла в вас Мара Васильевна!

Довольная улыбка Властоша исчезает с лица.

– Но, право, вас и впрямь трудно забыть, – пробует исправить ошибку сова-оборотень. – Что-то в вас есть… цепляющее… Хотя вы противный, вредный и злой… Ой, вы мне уже чай принесли? – Она добродушно кивает ошарашенному слуге, подающему чашку с чаем и сладостями. – Ого! С печеньем! Спасибо-спасибо, почтенный! Надеюсь, синь…ой, то есть, пан, без добавления белладонны?

Девчушка хохочет. Слуга вовремя скрывается с панских глаз, делая вид, что не услышал. А Властош не прекращает сверлить удивлённым взором странную гостью. С ужасом осознаёт: очень возможно, что Мара рассказала девчонке и про его мастерство в изготовлении ядов, а значит, и про Лунью, и про всё остальное…

Травница редко, кому рассказывает тайны, если у неё нет большого доверия к слушателю. Выходит, Навне она верит полностью. Этому юному светлому созданию. Что ж, пан надеется, что тоже поверит, и обойдётся без лишних жертв.

– Без особой надобности я не травлю, милая, – он иронично посмеивается, но кажется, Навна не уловила в его фразе двусмысленность. Вишнецкий принимается читать письмо.

Почтальонка наслаждается чаем и исподлобья с интересом следит за реакцией Властоша. Она не знает, что именно написала ему Мара, но догадаться не сложно. Пан читает долго, прикусывая губу.

«Я вернулась в Славению. Девчушка, что передала тебе письмо – моя хорошая подруга Навна, с ней я познакомилась в своём длинном путешествии. Ей можно верить. Надеюсь, ты её не прикончил сразу, как только она вошла! Заметь, как девочка поразительно говорит на нашем славенском! Её обучала мать, она была родом из северных краев нашей страны. Но ладно… Надеюсь, Ласточка моя, у тебя хватило ума не напугать Навнушку, а угостить чаем. Она очень любит чай и печенья. Впрочем, не это главное… Главное, я вернулась. И хочу сказать, что не забыла, хочу увидеть тебя. Давай начнём всё с начала. Не думаю, что твой дед опять возьмётся за старое и станет нам мешать. Какое дело этому упырю до нас? Он уже отжил своё, и пугаться тебе его незачем. Всё будет хорошо. Я многое