Охотник 7: Сердце Подземелья - Александр Робский

— Ты не слышал, что я сказал? — тяжело вздохнул Лука, — Сейчас покажу наглядно.

Первородный взял со стола скальпель, подошёл к Предтечу и сделал надрез на его шее, так как всё тело воина скрывает броня.

— Видишь?

Глаза Артёма округлились, и он подошёл к Аскалону как можно поближе, начав детально рассматривать глубокий порез.

Внутри раны багровые нити, которые стягивают плоть и проникают в вены… и тем самым эта сила дезактивирует щепки… вот почему сейчас они неактивны…

— И так по всему телу! Копьё и Воин — они стали одним целым!!!

Друзья сделали от Предтеча шаг назад и все разом задумались.

— Да нет тут ответа! Даже не старайтесь! — покачал головой Лука, — Теперь к главному вопросу. Кровь! Она опасна, или нет⁈… Думаю, что нет. Но в то же время в ней таится чужой ген, который несёт в себе память. И… похоже Ларгон не бредит… и это не иллюзии…

Вот тут все друзья побледнели, а их глаза рвутся из орбит.

— Ты говоришь про то самое⁈… — дрогнул голос Лэна.

— Про Мироздание⁈ — решил уточнить Ранг наверняка.

— Да он шутит! — запаниковал Грай, — Да⁈ Лука, скажи, что ты шутишь!

Вильдриф молчит. Он ждёт ответ.

— Знаете, как я пришёл к выводу, от которого вы сейчас все в шоке⁈ — спросил Лука, а друзья приготовились слушать. Даже Ларгон притих, — Откуда появляется эта кровь⁈ И откуда щепки, когда нет сосредоточия⁈

Эти вопросы взорвали разум Артёма. И ведь точно. Как это возможно⁈ Ответ тут только один:

— Их кто — то отдаёт… — сказал Артём, в унисон с Лукой.

— Понимаете⁈ — дрогнул голос Первородного, — Что-то, или — кто-то, передаёт щепки этому существу, как и свою кровь! Этот воин бессмертен, так как его сосредоточие находиться вне его тела! И покуда тот, в ком сосредоточие, всё ещё жив, этот воин не умрёт. И, как я уже сказал, в крови есть память!.. Можно общаться с тем, кто является сосредоточием. И как мы все понимаем, лишь одно создание во вселенной порождало жизнь. Понимаете, про кого я говорю⁈

Лука, это и правда, настоящий Гений. Он смог понять то, до чего не додумался Артём, как и Силиф. Вот их истинное бессмертие… они от кого — то питаются. И это, по всей видимости, три Бога! Ведь благодаря крови Предтечам, или же Защитника, во снах можно увидеть одного из Богов. Значит, подойдёт любая кровь, в которой есть «благословение».

— Если выпьем эту кровь, увидим того, кто является сосредоточием. Но я не знаю, какой эффект будет для того, в ком уже есть активированные щепки… точнее — целая ветвь! — бросил Лука взгляд на Вильдрифа, — Это может очень плохо закончиться.

— Плевать… я это сделаю!

Вильдриф подошёл к воину, набрал в ладонь белоснежную кровь, а следом выпил её тремя глотками.

— Если я вдруг тронусь умом… прикончите меня! — оглядел Иной своих друзей, — У вас есть шанс это сделать. Ведь даже с помутнённым рассудком, я вас ни за что не трону, а уж тем более — не убью. Ведь дл…

Вильдриф резко замолк, застыв на месте так, словно он стал одним из воинов «забытой эпохи», кто встретил свой конец в этой бесконечной пещере. Его чёрные глаза вдруг покрылись белоснежными линиями, а тело — бурыми венами.

— Агрх!..

— Вильдриф⁈

Ранг попытался подойти к другу, как тот закричал во весь голос:

— НЕ ПОДХОДИ!!!

Иной рухнул на колени и схватился за сердце. Вены опоясали всё его лицо, начав пульсировать так, словно это черви!

Артём, сам того не понимания, начал приближаться к Вильдрифу. Хотя его ноги не двигаются. А реальность мира вдруг сжалась.

Всё закончилось тем, что тело Охотника уменьшилось до размеров блохи, а реальность мира забросила его прямо во тьму глаз Вильдрифа… прямо в разум, который терпит перемены!

— Какое знакомое место!

Всё вокруг Артёма погрязло в непроглядной тьме, но в тоже время внутри этого мрака таится загадочный свет. Так же под ногами возник чёрный омут, который напоминает своим отражением настоящее зеркало.

Слева от Артёма материализовался Вильдриф, который припав на одно колено, смотрит на чёрный омут и видит там свою точную копию… правда есть небольшие различия. Копия облачена в чёрный доспех, что, несомненно, подходит к цвету его глаз, как и волос, что достают кончиками до плеч.

На груди копии расположились шесть самоцветов, которые больше не источают свет… пустышки! И они образовали из себя круг, где по центру расположился треснутый меч, который пронзил копию насквозь.

— Агарес! — сощурил Артём глаза, — Вот наконец — то и свиделись. И… что это за облик⁈

Вильдриф присмотрелся к своему отражению, которое даже не бросило на него свой взгляд. Оно осмотрит прямо, давая явный намёк, что Иной здесь не один.

Как только Вильдриф поднял взгляд, тьма отринула этот мир, явив свой свет, в котором утонуло всё бытие. Это было так прекрасно, что Артём на секунду остолбенел. Перед ним как будто развернулось сердце вселенной. Такое прекрасное и ослепляющее. Не имеющее формы, но составляющее всё в этом мире.

Вильдриф тоже потерял дар речи. Ведь помимо света, показался человекоподобный силуэт, от которого ветвятся миллион белоснежных нитей.

— Не может быть… ты… ты жив… — округлились глаза Вильдрифа, — Скажи! Это и правда, ты⁈ Мироздание⁈

«Нет… это точно не он! — уставился Артём на силуэт с долей подозрений, — У меня есть только одно предположение, кто это такой!»

Реальность вдруг замерла и начала вибрировать. Артём перевёл взгляд на Вильдрифа, и увидел, что тот застыл с раскрытым ртом… время… его словно кто — то остановил. Всё прямо как в воспоминаниях Самюэля, когда Артём увидел Яхве.

— И⁈ Будем знакомиться⁈ — он сложил руки на груди и пригляделся к силуэту, — Я так понимаю, ты Анграйт Ди Самюэль! Верно⁈

Некто, кто прячется в свете, молчит. Он словно изучает Артёма. Пытается понять, тот ли он, что был в «забытой эпохе», или же нет.

— К сожалению, я не Гильгамеш! Это проблема⁈

В белоснежном свете, прямо на лице силуэта, открылись три пары глаз: золотые, нефритовые и алые; и у всех белые вытянутые зрачки.

Артём дрогнул и сделал шаг назад.

«Нет… тут что не так. Какого хрена у него глаза Яхве, Персефоны и Самюэля⁈»

Во тьме раздался мерзкий смех, состоящий из десятка тысяч голосов и рычаний животных.

— Ты кто такой⁈… — дрогнул голос Артёма.

Смех резко исчез, а следом раздался голос, который словно выходит из тысячи горнов, образуя жуткую сонату из непонятных слов и мелодий.