Дорога за горизонт. Где ты, враг мой? - Эйрик Годвирдсон

держались гордо, заносчиво и немногословно, отрицая все выдвигаемые им обвинения. Марэйнский наемник же поначалу завел прежнюю песню, что-де никакой он не драконоборец, хотя да, родом с Седого Берега, но принадлежность к народу марэйнов ведь не значит владения ремеслом дрангаре36! Потом отказывался снова назвать имя нанимателя – но недолго. Стоило допрашивающим предположить, а нету ли сейчас в одной комнате с ним этого самого нанимателя, марэйн только разразился безумным хохотом. И дальше долго на все вопросы отвечал только смехом – господа послы стали уже опасаться, а не повредился ли тот рассудком от неумеренного пьянства.

Спектакль с двумя оскорбленными невинностями – Талврин вообще заявил, что явился покарать преступника самолично, ибо того требовал зов его совести, что, надо сказать, не лезло ни в какие ворота, а Марх только вздергивал острый подбородок да закрывал глаза, когда к нему обращались – и одним безумцем мог бы продолжаться, наверное, еще не один час.

Но, когда утомленный молчанием и фиглярствами Алькалеш-паша потребовал сделать перерыв, и они с Акимом, окопавшись в кабинете Алькалеша, наскоро перекусывали испеченными по-тхабатски лепешками с сытной начинкой, кофе и сугубо местным, гаэльским лакомством – печеными с медом яблоками, им словно вновь улыбнулись боги. Слуга сообщил, что прибыл буквально только что и просит принять его господин Раэнар ДэКэр, Амир-Алькалеш, горячо возблагодарив всех Сокрытых, Хранителей и Айулан скопом, велел принести еще чашку для напитка и звать гостя немедленно.

– Едва я услышал, въехав в город такие новости о расследованиях и новых послах, понял, что остаться в стороне никак не смогу, – начал было Раэнар, входя с поклоном в кабинет, как словно слегка осекся. Остро, внимательно взглянул на сидящего подле него – впрочем, уже поднимающегося на ноги господина Алькалеша.

– Меня зовут Алькалеш Нари, я атташе его сиятельного величия эмира Ахара Тхаб-Укара на этой земле, – медленно, точно так же не отрывая взора от лица рыцаря, поклонился и юноша. – А это мой помощник и второй посол, Аким Фарроху. Вы же…

«Узнал! Он наверняка узнал – не меня, так кольцо! Или… Или амис рыцарь с самого начала был в курсе?!»

– Рыцарь Раэнар ДэКэр, представитель Марбод Корту здесь, волею короля АрКарэ, – тот чуть заметно улыбнулся, на миг опустив веки – словно вместо кивка. И Амир понял его сразу же. – Прошу простить вмешательство, но у меня на то есть свои резоны, и я вынужден буду просить вас, амис Алькалеш, выслушать меня. Вы же не откажете мне, если я предложу свою помощь как свидетеля, пусть и следствие идет к завершению?

«Узнал. Но, кажется, это для него не сюрприз!» – мысли шли своим чередом, а тем временем учтивейшая маска Алькалеша продолжала вещать:

– Вы только с дороги, верно? Присаживайтесь. Разделите с нами нашу скромную трапезу – за ней и поговорим о делах. Свидетели, знаете ли, лишними никогда не бывают. К тому же вы вовремя – допрос, что мы ведем слегка зашел в тупик – верите ли, уже два «секретарских амулета» извел впустую!

– О, иногда бывает полезно вести допросы в присутствии свидетелей деяния, – коварно усмехнулся рыцарь. – Позвольте, я расскажу вам, что знаю, а после мы решим – согласны ли вы на мою помощь и далее…

«Согласны ли мы! Я сам не знал, под каким соусом тхабатец будет просить посодействовать корта – а тут вы, амис рыцарь, сами предлагаете… Неужели я откажусь!» – Амир ликовал. Он был уверен, что велеречивый корт непременно найдет достойное объяснение для всех и вся, отчего он решил сунуть нос в это дело. Тем более что, резон у него в самом деле был – добрые отношения с «покойным» всадником и долгая дружба с отцом того давали Раэнару ДэКэру такое право. А ограничения, поставленные Императором, он мог смело проигнорировать – ведь гаэльским подданным он не был. Идеальный опытный союзник, иными словами – разве что несколько странно выглядит такое взаимопонимание меж политиками противоборствующих государств. «Но, в конце концов, это короли меж собой не в ладах и вечно пикируются, а что мешает двум умным людям, буде имеют они единую цель – разоблачение убийц – объединить свои усилия?» – сказал рыцарь. И был, разумеется, прав. И оттого новый круг допроса состоялся уже при свидетельстве и участии господина Серебряного Ключа.

– К слову, господин посол-следователь, а слышали ли вы еще одну утреннюю новость? – это Раэнар произнес уже тогда, когда стражи привели допрашиваемых снова.

– Нет, а что там?

– А вот какая интересная штука – весь город уже, пожалуй, в курсе – бывший ныне первый министр Кальбар Д'Ошелл, что, по вашей, как я понял, рекомендации был временно взят под стражу, пытался скрыться из дворца, прирезав охранника. Чем, несомненно, подтвердил свою вину и участие в грязных делах! Сейчас сидит в казематах, знаете ли!

На это Алькалеш-Амир не успел ничего сказать – пленный наемник снова рассмеялся, как ненормальный, а потом заявил:

– Ну что ж, больше скрывать смысла нету. Вот он-то, голубчик, меня с ребятами и нанял… светла для них пусть будет цветочная тропа! Для охраны нанял, не для того, для чего вы тут сейчас думаете. И дракона велел убить, сказав, что дракон дикий. Про всадника ни слова не было, хоть на месте режьте! Правда, Горхэн-покойник потом пенял мне, что я догадаться успел. Так догадки – это не то, за что наемнику платят, верно ж? В общем, больше сказать мне нечего – а что песенка моя уже спета, я и так понял. Пообещайте хоть, что сразу прибьете, а не как там у вас, южан, заведено, с хитрыми всякими штуками…

– Судить тебя, марэйн, будут по гаэльским законам, – холодно ответил Алькалеш. – И казнь выберет Император. Что ж, этого можно вернуть в погреб. А вот остальные… С ними предстоит долгий разговор! Что ж, господа, ваш друг – а все знают, что вы трое водили теснейшую дружбу! – почти что абсолютно доказанный преступник. Осталось поговорить о вас самих!

– Нечего о нас говорить, – буркнул Талврин. – Мы тут ни при чем.

– Да как же это так! Вы двое влезли в посольство, чтобы убить задержанного – ведь он мог рассказать о Кальбаре и его делах! Скажете, что спасали друга от суда?

Марх с надеждой ухватился за протянутую идею, закивав.

– Врете, – резко обрубил Раэнар, встревая, – Оба врут. Никого, кроме своей шкуры, они не стали бы спасать – ни один, ни другой.

– Склонен согласиться. Вам не по шестнадцать лет, дорогие равнинные князья! И мне, заметьте, тоже. Я в такие романтические бредни давно не верю, – хмыкнул атташе.

– А нам нечего больше сказать! – упрямо возразил Талврин. – Хоть на куски режьте.

– Ну, на куски – это, конечно, грубо, но эффективно… к тому же – оно всегда успеется, – безмятежно улыбнулся Алькалеш. – Но я над этим подумаю, если наше сотрудничество зайдет в тупик. Спасибо за прекрасную идею. Знаете, у нас на родине, в Тхабате, для этого есть специальные люди. Если что – ждать их прибытия доведется не так уж и долго. В седмицу уложимся!

Марх О'Лирри судорожно сглотнул. Не укрылось от пытливого взгляда допрашивающих и изменившееся выражение лица Талврина О’Грэнна.

– Ну так что – это как-то повлияет на ваше решение о том, сообщать ли сейчас мне цель вашего визита? – вкрадчиво осведомился Алькалеш-паша.

– Да провались ты в…

– По существу, – поморщился атташе. – И что за манеры, лорд!

– Да уж лучше сдохнуть, чем что-то сказать чужеземцу, относящемуся к нам, как к безмозглым мальчишкам! – вспетушился Талврин. Ночь не пошла ему на пользу – явно болела раненая рука, лицо осунулось, но скверный нрав понуждал его дерзко вскидываться каждый раз.

– Прекрасно. Сдохнуть – это всегда пожалуйста, Император только одобрит, – усмехнулся Раэнар. – Только все же сначала, я думаю, вам обоим доведется пожалеть, что вы дерзнули ввязаться… во что именно, лучше рассказать с самого начала.

– Говорят, светлоглазые и светловолосые люди более чувствительны к боли. Я знаю, с кого следует начать в таком случае, – задумчиво проронил Аким, поглядывая на Марха. Тот побледнел, точно полотно.

– И мое терпение небезгранично, – буднично протянул посол, неуловимо меняя интонацию. – Лучше расскажите, все как есть. Облегчить свою участь всегда в ваших силах.

От слегка ироничного изысканно-изнеженного южного юноши, каким его помнили оба равнинных князя, окончательно не осталось и следа – сейчас