Охотник - Гоблин MeXXanik

— Мы постараемся, — заверила травница, оставляя подписи.

В коридоре Агафья снова открыла папку, посмотрела на свидетельство, потом закрыла, прижала папку к груди и тихо выдохнула.

— Всё ещё не верится.

— Привыкнешь, — беспечно ответил я и посмотрел на свой документ.

Мы спустились на первый этаж и вышли на крыльцо. Спустились по ступеням и подошли к машине, на крыше которой нас уже ждал Смутень. Мокрый, нахохленный, он был похож на комок сажи, который кто-то уронил в лужу.

— Ну? — спросил он, едва мы подошли.

— Сдали, — сказала за меня Агафья.

Ворон замер, покосился на меня.

— Оба?

— Оба, — подтвердил я. — Агафья теперь мастер третьего класса. Я — младший мастер четвёртого.

Смутень несколько секунд молчал.

— Четвертый класс, — каркнул он после паузы. — Это какой-то… позор…

Я только отмахнулся:

— Захотел бы — получил первый. Но и с четвертым меня допустят до самостоятельной работы.

— Ладно, — вздохнул фамильяр. — Едем, травник-недоучка. Тут достаточно… сыро.

Мы сели в машину. Я завёл двигатель, но с места тронулся не сразу. Повернулся к сидевшей рядом Агафье и уточнил:

— Отмечать?

Травница покачала головой:

— Нужно подобрать и заказать мебель, — ответила она. — А потом уже можно и отметить.

Ворон с неудовольствием покосился на нее в зеркало заднего вида и травница поспешно добавила:

— Я уже выписала нужные адреса. Вот.

Она протянула мне бумажку. Я взял ее, развернул и довольно кивнул: э

— Здесь недалеко.

— Ладно, — смилостивился ворон. Я улыбнулся, завел двигатель, и авто выехало на дорогу.

* * *

Первая лавка находилась на Литейной, в старом доме с широкими окнами. Над входом висела старая, полуистертая металлическая вывеска: «Руднев и сыновья. Все для травнического дела».

Я припарковался у тротуара, заглушил двигатель и некоторое время смотрел на витрину, за которой виднелись ряды склянок, стеклянных трубок, колб, медных горелок и аккуратных деревянных ящичков с инструментами. Вздохнул:

— Новые расходы.

— Необходимые расходы, — поправила меня Агафья, глядя на витрину.

Смутень на заднем сиденье хмыкнул:

— Не переживай. Деньги у тебя никогда долго не задерживались. Зачем нарушать традицию?

— Спасибо, — усмехнулся я. — Утешил.

— Стараюсь, — просто ответил ворон.

Мы вышли из машины, оставив ворона в салоне. Поднялись по ступенькам крыльца и вошли в лавку. Колокольчик над дверью звякнул тонко и чисто.

Внутри пахло стеклом, спиртом, сухими травами, пчелиным воском и хорошим деревом. За прилавком стоял худощавый мужчина лет пятидесяти. На нём был тёмный жилет, белая рубашка с закатанными рукавами. Едва мы вошли, он оторвался от книги учёта и взглянул на нас. Поправил на переносице очки в тонкой оправе, и на его лице мигом расплылась улыбка:

— Добрый день, — произнёс он. — Чем могу быть полезен?

Агафья уверенно прошла к прилавку.

— Нам нужно оборудование для травнической лавки и лаборатории, — начала она. — Склянки, банки, мерная посуда, горелки, воронки, фильтры, весы, ступки, сушильные рамы. Возможно, перегонный куб.

Продавец заметно оживился.

— Открываетесь? — с интересом уточнил он и после кивка продолжил. — Поздравляю. Вы пришли по адресу. У нас есть всё необходимое для начинающих мастеров и для опытных травников. На любой вкус, цвет и кошелек.

— А для начинающих мастеров с ограниченным бюджетом? — осторожно уточнил я, прикидывая, сколько денег у нас осталось.

Продавец улыбнулся так, будто слышал этот вопрос каждый день.

— Разумеется. У нас есть разные линейки товаров.

— Вот с той, где не надо продавать почку, и начнём.

Агафья тихо кашлянула, пряча улыбку.

Продавец не обиделся. Видимо, за годы торговли привык к тому, что клиенты входят в лавку с мечтами и надеждами об успехе, а выходят с пустыми кошельками и пониманием, что до первого заработка еще далеко.

— Идемте, — продолжил продавец и двинулся вдоль прилавков. Мы последовали за ним.

— Здесь у нас склянки, — начал он, указывая на один из стеллажей.

Склянки шли рядами: маленькие, пузатые, узкие, с притёртыми пробками, с восковыми заглушками, с мерными рисками, из прозрачного стекла, тёмного стекла и дорогого синеватого, которое защищало настои от света. Агафья быстро отложила самые нужные:

— Тёмное стекло тоже необходимо, — сказала она, взяв одну склянку и рассматривая ее на свет. — Для настоек, которые боятся солнца.

— Нужно, — согласился я, взглянув на цену. — Десятка хватит?

— Двадцать.

— Пятнадцать.

Мы несколько секунд смотрели друг на друга, а затем Агафья произнесла:

— Восемнадцать

— Хорошо, — сдался я.

Продавец довольно кивнул и записал что-то в блокнот. И мы продолжили путь по лавке.

Потом были банки для сухих трав. Здесь Агафья оказалась беспощадна. Ей нужны были широкие горлышки, плотные крышки, одинаковый объём и место под этикетку. Она перебирала банки очень тщательно, я же стоял в стороне не мешая. У каждого мастера есть вещи, в которые лучше не лезть.

— Эти, — наконец решила она, указывая на нужные. — Три десятка.

Продавец снова кивнул, отмечая в блокноте.

Дальше шел стеллаж с весами. Продавец подошел к стеллажу, открыл дверцу и вынул один из экземпляров с таким благоговением, с каким жрец открывает реликварий. Это были весы из полированной латуни, с тонкими чашечками, набором гирек и изящным механизмом, который выглядел настолько точно, что я заранее понимал: нам это не по карману.

— Имперская работа, — с гордостью сказал продавец. — Погрешность минимальная. Подходят даже для сложных составов.

— Сколько? — осторожно спросил я.

Продавец назвал цену, заметив мое вытянувшееся лицо, поспешно добавил:

— Уверяю, это предмет выдающегося качества. За такое не грех отдать такую цену.

Агафья едва слышно вздохнула, глядя на экземпляр. И я вдруг вспомнил старые весы травницы, которые стояли в ее комнате. И решительно произнес:

— Нас устраивает.

Агафья вздрогнула и покосилась на меня:

— Дорого же, — робко произнесла она, но я только махнул рукой:

— Один раз живем.

Травница с благодарностью посмотрела на меня, и мы двинулись дальше.

Дальше пошли остальные расходники, которые выкладывались на прилавок, увеличивая конечную сумму. Я старался держаться спокойно, но понимал: кладник, которого я ограбил, сейчас смотрел бы на меня с презрением за такие растраты.

Наконец, продавец подвел итог. Услышав сумму, я вздохнул и вынул из кармана бумажник. Расплатился и назвал адрес и продавец пообещал доставить вещи через пару дней. На этом, мы