Дорога охотника 3 - Ян Ли

привык в обычном лесу, — когда птицы умолкают при твоём приближении, а потом снова начинают петь за спиной. Нет, это была другая тишина. Мёртвая. Давящая. Как будто сам лес затаил дыхание, наблюдая за незваным гостем. Охотничий инстинкт выдал предупреждение — не конкретное, не «опасность справа в двадцати метрах», а общее, размытое. Что-то вроде: «Ты здесь чужой, и это место знает об этом».

Спасибо. Очень информативно.

Нашёл место для ночлега — углубление между корнями одного из древесных гигантов, достаточно просторное, чтобы лечь, и достаточно укрытое, чтобы не быть на виду. Не идеально, но лучшего в округе не наблюдалось. Костёр разводить не стал — полезная привычка, въевшаяся за недели бегства. Дым виден издалека, запах привлекает внимание. Лучше помёрзнуть, чем проснуться с чьими-то зубами у горла.

Завернулся в то, что осталось от трофейного же плаща — изодранную тряпку, которая помнила лучшие дни, — и попытался заснуть.

Но слишком много мыслей в голове, слишком много вопросов без ответов. Кто я? Откуда взялась эта система, которой явно нет у местных? Почему культисты решили, что именно я являюсь «сосудом»? Что за хрень происходит с моими снами в последние дни?

Попытка номер два: частичный успех. Задремал, провалился в беспокойную полудрёму, полную образов, которые не успевал ухватить.

Вода. Глубокая, чёрная, холодная. Что-то смотрит из глубины — не глазами, не так, как смотрят люди или звери. Просто присутствие. Огромное, древнее, терпеливое. Оно знает, что я здесь. Знает, куда я иду. И ждёт.

Проснулся рывком, хватая воздух ртом, как выброшенная на берег рыба. Рассвет едва начинался — серый свет просачивался сквозь кроны, превращая лес в мир теней и полутонов. Сердце колотилось как бешеное, на лбу выступил холодный пот.

Вот что это, блядь, было? Не обычный сон. Не кошмар в привычном понимании — там не было монстров, погони за Байденом верхом на Чебурашке и прочего укуреного экшена. Только вода, темнота и это ощущение наблюдения. Как будто кто-то заглянул мне в голову, пока я спал, и оставил после себя… след? Метку? Привет?

Метка. Слово всплыло в памяти само, непрошеное. Я потёр лоб, словно мог нащупать там что-то. Ничего, конечно. Никаких видимых следов, никаких ощущений. Но сны… сны начались именно после пленения. После того, как кристалл коснулся моей кожи. Совпадение? Не думаю. Хотелось бы верить, конечно, но интуиция — та самая, которая не раз спасала мне жизнь — говорила: нет, бро. Болт тебе, а не совпадение. Они что-то с тобой сделали.

Отличные новости для начала дня. Просто обосраться от счастья.

Поднялся, размял затёкшие мышцы, проверил снаряжение. Меч — на месте, слегка затупился, надо бы поточить при случае. Нож — тоже на месте. Фляга — почти пустая, нужно найти воду. Еды — хер да маленько, несколько полосок вяленого мяса и горсть каких-то орехов. Паршиво, но бывало и хуже. И, чёт есть уверенность, ещё будет. Двинулся дальше на запад — или на юго-запад, если верить положению солнца, которое я с трудом угадывал сквозь плотный полог листвы. Лес продолжал меняться: деревья становились ещё больше, расстояние между ними увеличивалось, создавая странное ощущение собора — огромного пространства, перекрытого живым потолком из переплетённых ветвей.

И твари. Первую я заметил около полудня — если здесь вообще можно было говорить о полудне, в этом вечном сумраке. Сигнатура на границе восприятия, метрах в ста двадцати, движущаяся параллельно моему маршруту. Размер — крупнее волка, меньше медведя. Характер движения — осторожный, целенаправленный. Явно не случайный зверь, бредущий по своим делам. Остановился, прижавшись к стволу ближайшего дерева, и напрягся, пытаясь выжать из имеющегося больше информации.

Тварь тоже остановилась.

Знает, что я здесь. Знает, что я её заметил. И не уходит.

Минута. Две. Три. Мы стояли неподвижно, разделённые сотней метров леса, — два хищника, оценивающие друг друга. Потом сигнатура двинулась — не ко мне, не от меня, а по дуге, огибая мою позицию. Проверяет. Ищет слабое место. Выбирает момент для атаки.

Умная скотина. Это плохо.

Я продолжил путь, но теперь — медленнее, осторожнее, постоянно контролируя преследователя. Тот не отставал — держался на границе моего восприятия, иногда подбираясь ближе, иногда отступая, но никогда не исчезая полностью.

Охотник, преследующий охотника. Смешно, но чего-то не смешно.

К вечеру таких сигнатур стало две. Ещё одна тварь присоединилась к преследованию — появилась с другой стороны, заняла позицию с другой стороны тропы, слегка поотдаль от первой. Они явно работали вместе, как волки, окружающие добычу. Только это были не волки — волков я знал, встречал, убивал. Эти создания двигались иначе — более плавно, более… текуче, что ли, если это слово вообще применимо к живым существам.

Нужно было принимать решение. Продолжать идти, надеясь, что они не решатся напасть? Или лучше остановиться, занять удобную оборонительную позицию, встретить угрозу лицом к лицу? Второй вариант как-то поинтереснее выглядит… и да, чёт, я очкую.

Нашёл место, которое можно было защищать: небольшая прогалина между корнями трёх огромных деревьев, с одной стороны прикрытая упавшим стволом, с другой — каменным валуном, торчащим из земли, как зуб великана. Не идеально, но хотя бы не окружат со всех сторон одновременно. Меч в руке, нож — в ножнах на поясе, под рукой. Две ловушки — простейшие петли из верёвки, растянутые на наиболее вероятных путях подхода. Больше времени не было, а жаль — грамотная подготовка здорово облегчила бы жизнь.

Преследователи приближались.

Восемьдесят метров. Шестьдесят. Сорок.

И тут я их наконец увидел.

Твари выступили из сумрака одновременно — две серые тени, скользящие между деревьями с жуткой, нечеловеческой грацией. Размером с крупного волка, но неправильные, искажённые. Пропорции — вытянутые, словно кто-то взял обычного хищника и растянул его в длину. Конечности — слишком тонкие, слишком гибкие, с лишними суставами, которых не должно быть у нормального животного. И шкура — не мех… не просто мех, а что-то переливающееся оттенками серого и чёрного, сливающееся с тенями так, что глаз отказывался фокусироваться.

Сумеречники. Название пришло само, словно я всегда его знал, даже не понадобилась идентификация фауны… но она подтвердила, да. И что очкую не зря — тоже подтвердила, кстати.

Животные остановились на границе прогалины, не выходя на открытое пространство. Смотрели на меня — если у них вообще были глаза в привычном понимании; я видел только тёмные провалы там, где у нормальных зверей располагались бы глазницы.

Оценивали. Примерялись.