Дочь севера. Исцеление дракона - Ирина Ардо

— Ожидания не оправдались? — с пониманием хмыкнула я.

— Именно. Мне и в голову не приходило, что всё так… грязно. Я была уверена, что смерть на арене — это красиво и захватывающе, а оказалось, всё ещё хуже, чем в медицинском крыле. Знаешь, мне всегда говорили, что смерть в бою считается достойной…

Да, Кетрин жила в столице и застала, в основном, мирную жизнь. Тяжёлую, но мирную. Меня же жизнь заставила смотреть на народ, пострадавший от гнёта монарха, несмотря на то, что я всего лишь ребёнок. Мне довелось видеть последствия как магических, так и обычных боёв, так что иллюзий по поводу арены я не испытывала.

— В смерти нет никакого достоинства, — покачав головой, отставила пустые тарелки и посмотрела на напарницу. — Достойно можно жить, но никак не умереть.

— Теперь я это понимаю.

Вот так и рушатся воздушные замки.

Когда мы уже собирались уходить, в столовую вбежал один из охранников. Молодой, приехал совсем недавно и ещё не успел испортиться под тлетворным влиянием Фиенда.

— Комендант велел объявить: завтра на арену выходит Конрад Ренард!

Стены сотрясались от восторженного рёва множества голосов. Это было настолько громко, что мне пришлось заткнуть уши, чтобы сохранить слух.

Удивительное дело — увидеть бой могли единицы и то лишь в щёлочки, а энтузиазма, будто готовы всё своё состояние на этого дракона поставить.

— Кажется, Рози снова уйдёт ни с чем, — пробормотала Кетрин сразу же, как стихли вопли.

— Это точно.

Мы обе были готовы сделать ставку на этот вариант развития событий. Однако кто бы мог подумать, что это было бы ужасной ошибкой…

Глава 4

Ингвальд

Я сидел в своей камере, воздух в которой был пропитан запахом сырости и безысходности. Капли, со звоном падавшие на пол, уже не раздражали. А вот цепи с каждым днём становились всё невыносимее.

Семь лет — целая вечность, состоящая из ненависти и жажды мести. Так было до тех пор, пока я не встретил её — мою прелесть. В кои-то веки эта полоумная мегера дала прозвище тому, кому нужно.

Нежное создание, снизошедшее до этой дыры. Лёгкое, воздушное. Клянусь, я даже не знал, что такие бывают — фарфоровая кожа, белые, как снежные пустоши Искальдры волосы, огромные голубые глаза в обрамлении пушистых ресниц. Маленькая и хрупкая куколка.

И запах… Стоило девчонке появиться на четвёртом ярусе, как я сразу же уловил нежные нотки крокуса, которые было невозможно перебить никаким смрадом. Мой дракон, спавший долгие годы под воздействием ошейника, дал о себе знать. Зверь отчаянно захотел эту девочку себе, и, разглядев её, я был с ним солидарен.

Взять!

Заклеймить!

Сожрать!

Кровь зашумела в ушах, раскалённая смола потекла по моим венам, возвращая моим рукам способность выпускать когти.

Весь год я прокручивал в голове этот момент, как она смотрела на меня во все глаза не отрываясь. Да, она тоже почувствовала это, сомнений не было.

И вот вчера она снова подошла ко мне, обдав арктическим холодом. Плохо влияет на неё Рози, очень плохо. Нежный цветок покрылся коркой льда, не успев спрятаться от бури. А вот аромат… Он не изменился. Стал лишь сильнее, вызывая жгучее желание попробовать эту девчонку на вкус.

Любовница Фиенда придирчиво осматривал камеры, подыскивая себе кандидатов для своих опытов, но лишь брезгливо морщилась, досадуя, что не получит вожделенные игрушки.

В какой-то момент я даже думал отправиться добровольцем в лекарское крыло, но судьба улыбнулась мне сама, подослав коменданта.

Его фигура возвышалась надо мной, перекрывая свет факелов, но я чувствовал, что демонский выродок ухмыляется:

— И сколько ещё ты должен просидеть вот так, чтобы подчиниться?

Старая песня.

— Тебе? — маниакальный смех эхом отразился от каменных стен.

Фиенд пытался воздействовать на меня ментально и, надо признаться, картинки показывал стоящие. Вот только все его потуги были бесполезны. Всё самое страшное уже случилось, и я ясно отдавал себе в этом отчёт.

— И всё же ты на коленях, — продолжил он, так и не убрав кривую усмешку со своего лица. — Не хочешь встать и немного размять ноги?

— Если я выиграю, ты отправишь меня в лекарское крыло. Таковы мои условия.

Фиенд расхохотался, задрав голову вверх, словно услышал лучшую шутку на свете.

— Похоже, я переборщил с пытками в своё время, ты действительно без мозгов. Но будь по-твоему.

Меня не интересовало, с кем я буду биться. Если понадобится, уложу его самого.

Главное — беловолосая прелесть совсем скоро окажется в моих руках.

— Тогда договорились.

Больше разговаривать было не о чем, и комендант просто вышел. Спустя несколько минут в мою камеру зашло двое охранников. Они расковали меня, оставив лишь ошейник, и перевели в другую камеру.

Там я уже мог свободно двигаться, и пытаться вернуть себе былую форму. Драконья кровь неплохо справлялась с поддержанием организма, однако статичное нахождение в кандалах давало о себе знать.

Удружил папаша с наследственностью.

— Кто мой соперник? — будничным тоном спросил у одного из охранников, хотя всё внутри кипело от желания его разорвать, как и любого прихвостня Фиенда.

— Конрад Ренард, — охранник разразился глумливым смехом. — Ты труп, парень.

А вот это мы ещё посмотрим.

Разумеется, бравада здесь неуместна. Я ни разу не выходил против легендарного дракона из Аргоны, однако даже в нижнем секторе каждому известно, что живых он не оставляет.

Удивляет только, как он мог попасться, будучи королём преступного мира своей страны. Держать всю эту падаль в кулаке и не справиться с королевской стражей? Немыслимо.

В любом случае силы в нём было столько же, сколько во мне ярости.

Впервые за всё время меня ждёт достойный соперник.

Не успели голоса стражников в коридоре стихнуть, как дверь камеры со скрипом отворилась, являя мне Фиенда. Снова.

— Не всё сказал? — клянусь, если бы была моя воля, разорвал бы его прямо на месте.

— Слышал, стражники сообщили тебе, кто будет выставлен против тебя. Хороша партия, не правда ли? — он вальяжно прислонился плечом к стене, достал сигару и закурил.

У поганого человека поганые привычки.

— Лучше некуда, — ответил, сохраняя бесстрастное выражение лица. — Что-то ты сегодня больно разговорчивый. Говори, чего надо, и выметайся.

— Забываешься, — прошипел он.

В то же мгновение голова стала раскалываться так, словно кто-то вогнал мне в череп сотню раскалённых прутьев и прокрутил их. Перед глазами снова и снова вспышками появлялось отрешённое лицо матери с ножом у горла.

— Завязывай, не работает.

Этот кошмар был единственным, что ещё жил во