Дорога за горизонт. Где ты, враг мой? - Эйрик Годвирдсон

Все равно рассказ вышел длинным – и туман успел незаметно уйти, и накрапывающий дождь рассеялся, и уже небо принялось наливаться густой предвечерней сумеречной синевой – а все говорили и говорили. Сперва Айду слушала, потом – слушал Амир.

Рассказ девушки вышел короток – и касался в основном момента договора с Зором – да того, что нужные знания все в ней уже точно есть, и что Льюлу точно можно вернуть.

– А подробное что-то о Земле-За-Гранью я не могу рассказать – вот вроде помню, а как сказать хочу, в голове все пусто. Бьярка очень много помогала там. Учила всякому. И про тебя рассказывала – точнее, про родителей твоих. Тоже почти ничего не помню, прости. Только вот что скажу – про Айенгу… кажется, такие, как она, не умирают в полном смысле слова.

– Но ее тут нет, – грустно ответил Амир.

– Если она сможет, то вернется, – твердо ответила Айду. – Бьярка вон ни с кем из богов не в родстве, а смогла же.

– Хорошо бы… только вот нам сейчас – что делать?

– К Вердэну идти. Куда же еще! Я полагаю, он нам с радостью поможет, если мы, скажем, попросим пока придержать появление наше в тайне, да и распространяться про этого твоего тхабатского посла не станет – даже если что и заподозрит. Письмо заранее сочини только, что он-де срочно отбыл. А я скажу, что мы вдвоем в крайморских захолустьях отсиживались. И как из Эллераля вести услыхали, что убийцы казнены, поспешили вернуться.

– Поверят ли?

– Я же говорю, – вздохнула Айду. – Вердэну будет все равно, что мы прячем, потому что узы дружбы для него не пустой звук. Мы иначе почти дюжину лет не держали бы границы вместе… ведь завершившееся противостояние, в котором ты успел поучаствовать, было долгим! В общем, лучше верь, что я знаю, что делать.

– Я тебе всегда верил, – пожал плечами с легкой улыбкой Амир. – Где бы я без тебя был иначе!

Айду чуть улыбнулась, ничего не ответив.

Не став больше тянуть времени, они собрались и поехали в город.

У Наместника, как и предполагала принцесса Айду, не возникло лишних вопросов – судя по всему, произошло то больше от радости, чем от дипломатичности, но в любом случае вышло ладно. Он пообещал не афишировать пока что даже королю о их возвращении, потому как Айду заверила – как только они доберутся до Нордгарда, так о возвращении узнают почти сразу все, кому нужно. «У нас там есть дела, при том важные – и лучше будет, чтоб сделать мы смогли их без лишнего внимания», – уклончиво пояснила Айду, и этого оказалось достаточно.

Вердэн, послушав все это, даже предложил выделить корабль для дороги – «раз уж вы не хотите лишнего внимания», и, чуть подумав, всадник и принцесса согласились на это. Все складывалось гладко – пусть и страшновато было пока думать, а пойдет ли и дальше все так ровно и легко. На руку было даже то, что Алькалеша Нари Наместник не хватился бы еще добрых четыре дня, и время сочинить письмо от имени оного у Амира было, как и отправить с корабля вестника с оным, якобы отосланным из Эллераля. Собственно так и сделали – и в послании Амир указал особо, что все полномочия передает Акиму Фарроху. Для Акима тоже сочинил письмо – с подробными указаниями о текущих делах и дружественными пожеланиями успешной работы, перемеженными с сетованиями о невозможности остаться.

– Кэддиру, конечно, тоже надо написать – но там можно будет обойтись и обычным письмом, большой срочности это как раз не требует, – подытожил свои канцелярские труды Амир.

И, запечатав оба свитка, понял наконец, что окончательно снял с себя личину «господина посла» только сейчас. «Алькалеш Нари вернулся домой. Домой же еду и я сам – и с этой секунды это два разных человека, хвала Богам!»

Вынужденная роль южанина, понял он, все же была тяжела – пусть и осознал он это в полной мере лишь сейчас. А рядом с Айду хотелось быть только самим собой – и он, наконец, мог это себе позволить, с присутствием снова внутри себя звериной сущности полнее ощущая снова привычный для себя мир.

– Гончая – это существо плана Богов, – говорила Айду. – Гончая приходит на зов – и уходит снова. Она просто заменяет того, кто наделен этим даром или проклятием, это как посмотреть, конечно же, в момент самого превращения. И на самом деле Гончую убить нельзя – смерть для такого зверя – это всего лишь невозможность прийти в мир живущих. Поэтому тебе и повезло – абсолютно бессмертное создание приняло назначенный тебе удар.

– Но сейчас она вернулась!

– Да. Потому что такова воля создавшего эту Гончую, – улыбнулась Айду. – Зор странный бог, конечно. Но в чем его точно нельзя обвинить – так это в невнимании к собственным творениям.

Путь показался им не особенно долог – и наговориться обо всем не в полной мере-то успели! Но обоих скорое прибытие к берегам Нордгарда все же обрадовало.

А уж как встретивших неожиданный гостевой корабль на своей пристани людей оно обрадовало – и слов-то сложно таких сыскать, чтоб описать в точности.

Корабль, может, гостевым и был – да только Амир-Имбар не гостем наконец-то ступил на землю, а полноправным хозяином.

– Конунг вернулся! – весть эта мигом облетела берег, и всколыхнулся Фрамстаг, встречая правителя.

С тревожной радостью всматривался в лица встречающих молодой вождь – боясь не увидеть кого-то, услышать еще какие тоскливые вести. Но нет – судьба, собрав кровавую дань свою по весне, ровно притихла. Все живы были и целы – и на том бы благодарения вознести богам да успокоиться. А все ж новостей – пусть уж и утративших ценность и важность – поджидало.

Еще тогда, в самом начале лета могло бы все разрешиться, понял Амир, выслушав истории Вильманга, Хакона и прочих. История вышла вот какая…

…Едва отбыл, пряча неуспешность второго покушения, конунг Имбар, так наведался в их край посланец двора императорского.

Да какой посланец! Во главе отряда вооруженного явился, иноземного – за версту слыхать.

– Отворите двери перед первым советником вашего сюзерена! – объявил явившийся, стоя во главе отряда стражи перед воротами Фрамстага.

Одежды – темное золото да изумрудная зелень, голос что сладкая флейта, да тугая молочно-белая коса на плече, долгая, не у всякой кюны40 такая имеется! И надменное выражение лица – породистого, но какого-то потрепанного. Да и флейта-то с трещинкой, отметил стоящий на воротах. Снеррги узнали его – Кальбаром звали прибывшего. Узнали и отряд, что притащил тот с собою – и глазам поверить не могли.

«Открывать ли? Али послать ко всем попрыгушкам да болотникам?»

– Один лишь Онгшальд наш сюзерен сейчас! – мрачно и неприязненно раздалось из-за закрытых дубовых ворот наконец.

Следом последовала многословная тирада от прибывшего – и, возможно, новый ответ был бы еще ядовитее и острее, да только вот не дали дежурному послать куда подальше приехавших. Тихо цыкнули:

– Вильманг, свали с ворот. Я говорить буду.

Послышалась возня, на башню поднялся Имор-ярл.

– Что вам тут надо? – осведомился он, цепко осматривая даже не столько самого посланца от двора, сколь охранников его. Высмотрел, что хотел, нахмурился да спросил тихо и угрожающе: – И вот еще что ответь, советник – кто эти люди с тобой?

– Вы не очень-то приветливы к посланникам государя Леона, – вскинул голову Кальбар. – Откройте ворота и впустите нас внутрь, у нас государственное дело. Ответы все будут – но только, как мы войдем.

– Убийцы в стены города не войдут! А войдут – так не выйдут! – неведомо то, слышали ли приехавшие низкий, грозный голос Хакона да злое шипение Вильманга, да только сам Имор никак не смог того не разобрать.

– Охрану оставь снаружи. А сам – ну что ж, сам войди, – молвил Имор, не сводя острого взгляда сощуренных серых глаз с первого советника. – Есть нам о чем с тобою молвить, чаю, советник.

Нехотя, да согласился Кальбар на это.

– С правителем мне бы потолковать, – заявил он.

– Конунг Имбар Брульдвульф41 мёртв. Его убили не столь давно при странных обстоятельствах, о чем двор императорский оповещен был. Скажешь, не знал, а советник? – ровно, холодно бросил Имор-ярл, жестом осаживая воинов за своею спиной. Сколь бы не был ясен приказ ярла, а кипящее в друзьях правителя негодование грозило в любой момент переполнить котел их терпения.

– Не знал, – развел руками Кальбар. – Мы никаких извести…

– Лжет! – припечатал Кайлеви.

Шаман был бесшумен при