Торлон. Зимняя жара - Кирилл Шатилов

предательство: среди бела дня выкрал из хранилища священные доспехи Дули и скрылся с ними в неизвестном направлении. Как потом выяснилось, направление он избрал самое что ни на есть неподходящее – Пограничье с поджидавшими его там дикарями. Правда, Тиван до сих пор отказывался верить в эту побасенку, которую многие подхватили как достоверную, причём со слов якобы видевшего его там сына, сидящего сейчас здесь же, Гийса. Что касается этого желторотого выскочки, то поначалу Тиван, как и все, был рад его возвращению из плена, в котором тот оказался по недоразумению. Однако очень скоро выяснилось, что сына Гийса, раньше всегда такого скромного и мягкого, можно сказать, подменили. Поначалу он перестал узнавать своих бывших друзей по замку, среди которых был, к примеру, Норлан, сын Тивана, и большую часть времени проводил не где-нибудь, а в тёмном хозяйстве главного писаря Скелли, тоже немало потрудившегося для успешного осуществления перехода власти от Ракли к новым хозяевам. Вскорости появился слух, будто Гийс вернулся домой из плена не только живым и здоровым, но и с украденными его отцом доспехами, то есть совершив в определенном смысле подвиг, за который его не нашли ничего лучше как поставить на прежнюю должность канувшего в небытиё Демвера. Так Гийс в одночасье встал вровень с ним, Тиваном, встал прочно и нагло. Потому что на самом деле никаких доспехов он с собой не принёс. Зато вместо них он доставил отчаявшемуся Томлину его тоже на время пропавшего сына, гадкого во всех человеческих отношениях уродца по имени Сима. Этой услуги Гийсу, похоже, сразу хватило на всё и про всё. Ибо когда на днях Тиван не выдержал воцарившейся вокруг него наглости и, ведомый праведным гневом, заглянул в хранилище… доспехи Дули в самом деле оказались на месте. Конечно, это были не те самые, настоящие доспехи, которые привёз из Пограничья Локлан, сын Ракли, но довольно похожие, выкованные кем-то из умелых кузнецов, который впредь будет махать своим молотом да помалкивать. Тиван тогда с отвращением плюнул и решил при случае вывести наглого обманщика на чистую воду, но случилось то, что случилось: внезапное появление неведомого врага смешало все планы, и только что выяснилось, что слово старого и опытного воеводы ничто по сравнению с запальчивой глупостью едва оперившегося птенца. А это в свою очередь означало необходимость принять решение, которое он по слабости своей старался как можно дольше оттягивать…

– Так-то лучше, – сказал Томлин, сразу же словно забыв о существовании Тивана, и обратился к Гийсу: – Ты думаешь, они пойдут на переговоры?

– Очень скоро мы это узнаем.

– Этот ответ не годится.

– Другого у меня нет.

– Хорошо. – Томлин встал и прошелся вокруг стола. – Ты говоришь, что видел их в деле.

– Как вас сейчас.

– Тогда спрошу так: по-твоему, с ними можно вступить в переговоры?

– Если бы не тот придурок, начальствовавший над рудокопами или как их там и решивший показать свою удаль, думаю, драки могло и не состояться. Они пытались с нами заговорить и не спешили обнажать мечей.

– Их язык похож на наш?

– Сейчас уже не помню. Но, скорее, нет, не сказал бы. Хотя Хейзит… Хейзит с их главным пытался заговорить, объяснял, кто мы и тому подобное. Если бы не Брук, кто знает…

– Любопытно. – Томлин остановился за спиной Скирлоха. – Надо бы поскорее вызвать из Обители Матерей какую-нибудь толмачку потолковее. Они там чего только ни изучают. Раз даже какой-то Хейзит нашёл с ними общий язык… Продолжай.

Гийс пожал плечами.

– Я всё сказал.

– Тут Тиван прав – до такого и я смог бы додуматься. – Томлин продолжил поход вокруг стола. – Что именно ты предлагаешь нам делать?

– Когда я сегодня утром пробирался сюда, – вмешался Скирлох, – люди уже покидали дома и начинали толпиться возле замковых ворот. Мы будем их впускать?

– Замок для этого и существует, – негромко заметил Тиван, глядя в пол.

– Даже если размещать народ на ристалищном поле, мы не вместим всех желающих. – Гийс рассматривал свои ногти. – Вайла’тун слишком разросся с тех пор, когда замок предназначался служить укрытием. Люди могут сами понять, что им лучше идти вверх вдоль реки. Тогда они окажутся у нас в тылу и вдали от неприятеля.

– Ну так пойдите и скажите им об этом! – снова не выдержал Тиван. – А заодно заставьте после этого своих сверов биться насмерть за замок, зная, что их семьи не под его защитой. Поглядим, сколько времени вы выстоите.

Томлин молча подошел к стене и несколько раз потянул скрытый за драпировкой шнур. Где-то в нижних этажах башни тотчас же раздался мелодичный звон колокольчика, зов которого услышала Ильда и дежуривший в то утро вместе с ней Арли, её муж. С недавних пор его перестали посылать в отдаленные уголки Вайла’туна, вероятно, потому что все основные приниматели решений теперь с утра до ночи находились здесь.

– Иди ты, – сказала Ильда. – Это из тронной залы. Они там уже давно заседают. Да не забудь спросить, принести ли им что-нибудь перекусить.

– Яду бы им принести, – поморщился Арли.

– Не говори глупости! – Ильда в страхе замахала руками. – Тебя могут услышать. Или ты забыл, что случилось с беднягой Сартаном, а через него и с Пролом, его дядей и нашим незаменимым поваром? И это при том, что вина Сартана в попытке отравить Скелли так и не была доказана.

– Ну вот видишь, – ответил Арли, кисло улыбаясь жене, – теперь совсем необязательно что-нибудь на самом деле совершать, чтобы оказаться на плахе. Так что уж не мешай мне хотя бы мечтать.

– Балбес! Боюсь, мы скоро все там окажемся. Великаны нас на котлеты пустят. Если ты не поторопишься, потому что просто так в этот колокольчик, как ты знаешь, не звонят. Ступай скорее!

Арли спорить не стал. Он вышел из комнаты и устремился вверх по головокружительной лестнице, чтобы вскоре оказаться перед плотно закрытыми дверьми тронной залы. Осторожно дернул одну створку и заглянул внутрь.

– Заходи, – сразу же заметил его появление Томлин, меривший шагами пространство вокруг стола, за которым сидели ещё трое. – Ты посыльный?

– Да, я Арли, вита Томлин…

– Своё имя можешь оставить при себе, любезный. Лучше скажи, знаешь ли ты прямой ход в Обитель Матерей?

– Прямой ход?

– Понятно – не знаешь…

– Вы имеете в виду подземелье, вита Томлин?

– Так, значит, все-таки знаешь?

– Я посыльный и потому должен много чего знать.

– Как победить врагов?

– Что?..

– Ты случайно не знаешь, как нам победить наших врагов? – уточнил Томлин с усмешкой, от которой Арли захотелось побыстрее вернуться к жене.

– Нет, вита…

– Скирлох, ты закончил? – Томлин уже забыл о нём и теперь заглядывал через плечо толстого человека с клокастой чёрной бородой, который всё это время что-то писал, склонившись над столом.

– Почти. Как ты сказал, Гийс? «Азвенеды»? Он тàк себя называл? Или с двумя «д»?

– Откуда я знаю? – пожал плечами юноша, в котором Арли не сразу признал того самого Гийса, который совсем недавно был простым фултумом и одевался куда как скромнее.

– Не занимайся ерундой! – в сердцах воскликнул Томлин. – Подписывайся, запечатывай и отдавай нашему стремительному гонцу. Ты ведь умеешь носить письма в Обитель?

Это уже относилось к Арли.

– Да, вита Томлин. Мне отдать его и вернуться?

– Молодец, что спросил! Ты ведь не знаешь, что в послании… Нет, тебе придется подождать. Когда это письмо попадет в нужные руки, придёт какая-нибудь женщина, которую ты должен будешь препроводить сюда, в замок, в эту комнату. Времени у нас крайне мало, так что я не стал бы возражать, если бы хотя бы в ту сторону ты пробежался с ветерком. Если женщина окажется не слишком старой, тоже торопи её. Ну что, Скирлох?

– Готово.

В комнате запахло сургучом. Письмо было на тонкой коже, свёрнуто в трубочку, перевязано и надёжно запечатано.

– Всё, поспешай, Арли, если такое имя дали тебе при рождении, и знай, что от твоего проворства зависит