Эльф из КГБ 2 - Василий Сергеевич Панфилов

не жаждали чрезмерного усиления союзников. Союзы бывают только временные… Сейчас им не было нужды держаться вместе — всё, победа состоялась, теперь идёт делёжка, составляются планы на послевоенный мир.

А что может лучше, чем нагадить официальному союзнику? Да ещё в том момент, когда только идёт делёж трофеев и земель. Это ж насколько больше может перепасть…

Будут проблемы при освоении Новых Земель? Рим будет напрягать все свои силы для их преодоления, такой кусок Республика не выпустит. Будут посылаться войска на освоение Новых Земель, и значит, этих войск не будет в метрополии. Соответственно, разговор с союзниками Рим будет вынужден вести вежливо, а не свысока, как обычно.

— Дай ответ, Виталий, — орали выборные от легионов, — ждать ли нам гнева богов⁈

— Консул даст ответ! — вышел его секретарь через несколько минут. Мощный молодой парень из сословия всадников эффектно выглядел в полном боевом вооружении. Правда, было оно не к месту…

— Вояка, — послышались смешки, — атаку отражать собрался?

Наконец вышел и консул.

— Квириты, — звучно начал он при поддержке «микрофонных» Плетений, — успокойтесь. Клятвы были произнесены перед богами и клятвы эти исполнятся…

Виталий говорил звучно и красиво, по всем правилам ораторского искусства. Легионеры и моряки вели себя, как загипнотизированные.

' — А ведь что-то такое есть!' — пришло мне в голову. Просто речь очень уж… Земная. Красивые слова, за которыми нет сути, ну совсем как речи Горбачёва.

Квириты разошлись, но несколько растерянные. По дороге они обсуждали речь Виталия и не могли понять, что же им наговорили? В итоге назад вояки не пошли, но и удовлетворёнными не выглядели.

Потолкавшись среди них, собрал настроения, и с утра снова поработал с непрямыми ассоциациями. И не я один…

Бунта в лагере не случилось, консул достаточно грамотно сбил накал. Но лучше ситуация не стала, разговоры о «Гневе Богов» и патрициях-клятвопреступниках будоражили лагерь.

Стройка продолжалась, продолжалось и очистка Джунглей — недовольных греков просто-напросто распяли на крестах, расставленных по лагерю. Без вожаков и потенциальных лидеров, греки вели себя куда более смирно. Они утешали себя невнятными обещаниями консула о неких «Правах», которые «вот прямо сейчас» в Риме «уточняются».

Зато среди легионеров пошли странноватые разговоры…

— Слишком легко победили, — сплевывая на землю и оглядываясь по сторонам, говорил кто-то из них.

— Вот потому и легко, — в тон отвечал кто-то из товарищей. Затем следовала игра в гляделки, после чего один из собеседников припечатывал:

— Боги не любят предательства и нарушения Клятв. Мы могли победить их честно, зато политое нашей кровью не оспорили бы даже Олимпийцы.

Глава 31

— Перестарались патриции, — негромко сказал Олей, один из гражданских специалистов-союзников, негромко косясь на меня, — с Клятвами не стоит шутить. Победить-то они победили, но боги могут разгневаться на такую победу.

— А ты как думаешь, Эрл? — неожиданно агрессивно спросил меня второй этруск, Алексатр.

— Да никак, — нарочито равнодушно пожимаю плечами, и «играя» невербалкой так, чтобы читалось обратное, — это не моё дело. Клятву я не давал, к гражданам Рима не принадлежу, к гражданам Греции тоже. Так что…

— Наёмник? — так же агрессивно продолжается допрос Олеем.

— Примерно как и вы, — скалюсь в ответ.

— Мы не…

— Вот и я «не», — перебиваю Олея, — найм в Греции был, но почти тут же пошли нарушения со стороны работодателя, да и нанимали меня не воевать с Римом, а для освоения Новых Земель.

— Нового Рима, — прищурившись, поправляет меня этруск.

— Без разницы, — отмахиваюсь от него, — потом к римлянам попал в плен, найм предложили. Тоже условия не слишком, я бы даже сказал «слишком не», но эти хоть честнее — с пленным разговаривали.

— То есть…

— Мне плевать на последствия для Рима, лишь бы меня они коснулись, — вот сейчас ответственный момент, будут вербовать, или нет…

— Понимаю, — этруск переглянулся с соплеменником и потёр подбородок немного нарочитым, явно условным жестом, — не твоя родина, да ещё и условия найма…

— М-да… — так же нарочито сказал Алексатр, — пожалуй, хорошо, что этруски в этом не участвовали. Воевать-то мы воевали, но Клятвы… такого мы бы точно не наворотили.

Соглашаюсь с ним, этруски и правда воевали очень жёстко, подчас на грани фола. Одна только их разведсеть обеспечила если не половину победы, то где-то рядом. Этрусская эскадра показала себя отменно, диверсанты, тяжёлая конница.

Но вот города брали по большей части римляне, у этрусков просто людей не хватило бы для осады и штурма хоть одного крупного полиса. Так что и клятвы этруски не давали, в этом можно быть уверенным.

Они вообще с большим пиететом относились к Клятвам, Обетам, богам… Настолько, что нередко этрусков приглашали в качестве жрецов, судей или даже правителей в другие государства. Нарушения Клятвы со стороны римлян было для этрусков… неприятным.

Во-первых, погибло слишком МАЛО римлян, а это пусть и союзники, но после победы над Грецией, достаточно сомнительные. В лучшем случае — до более-менее нормального освоения Римом новых территорий.

Во-вторых, сама Клятва — этруски очень серьёзно относятся к таким вещам, и быть замешанным, пусть и косвенно, им явно неприятно. Вроде бы ерунда, но если учесть, что сила этрусков во многом опирается именно на репутацию, уже и не совсем ерунда… Да и мнение богов в Иггдрасиле было достаточно весомым, чтобы пренебрегать им.

— Как бы ты поступил на месте богов с нарушившими Клятву, — не своим голосом спросил Олей. Моментально покрываюсь холодным потом, мне только Аватара не хватало… Одно дело, когда ты говоришь напрямую с ИскИном, или так же напрямую с одной из его Граней-Богов. И совсем другое — такой вот «испорченный телефон». Никто не знает почему, но через аватар чаще всего действовали наиболее прямолинейные и жестокие Грани-Боги.

— Эпидемия, — голос срывается, переходя на писк, — магическая. Слишком много чужих вещей взято, да не за золото или кровь, а обманом. Такая добыча не должна приносить достаток.

Ощущение Присутствия уходит и передо мной снова Олей, просто какой-то… постаревший.

— Не так всё просто, — грустно улыбается он, видя мой ошарашенный взгляд.

С этой минуты разговор идёт относительно откровенный. Понятное дело, про свою настоящую ипостась не рассказываю, выступаю как Эрл Ксавьер, которому очень не нравится ситуация, в которую он попал. Работать на недавних