Маскарад Мормо - Мария Понизовская

На самом деле никто точно не знал, чем именно они занимаются. И эта волнующая завеса тайны, что окружала их крошечное студенческое общество, конечно, не могла не будоражить сознание сама по себе. Однако было и кое-что ещё. Что-то весьма любопытное – во всех них, ровным строем шагающих после занятий в маленький кабинет Диля на кафедре. То, как они говорили, то, как они выглядели, то, на какие закрытые мероприятия – по слухам — их приглашали. То, каким важным людям – по слухам – Диль мог их представить. И то, чем именно Диль руководствовался, выбирая себе студентов. Состав его кружка был… интересный.

Лена нашла взглядом напомаженный и глянцево-блестящий рыжий затылок Акимова.

Многие в университете считали Дилевских «фарфоровых мальчиков и девочек» – накрепко прилипшее к ним прозвище – позёрами или фанатиками. А другие спали и видели, как доцент пригласит их в свой закрытый клуб, посчитав избранными и достойными. У этого занятного студенческого общества даже было название – официальное или нет, чёрт их знает. Но, по крайней мере, Альбина часто использовала именно его. «Братство Кентавристов» – настолько же претенциозно, насколько и непонятно. И достаточно смешно, чтобы никто лишний и влиятельный – вроде ректората – не воспринимал их всерьёз.

– Альбина, – позвал Диль после того, как оповестил аудиторию об окончании пары. – Подойдите сегодня после занятий, пожалуйста.

Лена, потянувшаяся было сложить вещи, так и замерла с занесённой над «Повестью временных лет» рукой. Ларина повсюду таскалась с этим увесистым синим томиком. Демонстративно читала перед парами, в коридорах и столовой в каком-то самонадеянном порыве, что это, в конце концов, поможет привлечь внимание Диля. Но, кажется, стратегия Альбины сработала лучше. Что было невероятно. Она же откровенно подлизывалась! Лена осознанно избегала подхалимства – это слишком грубо и стыдно. А оно почему-то оказалось действенным. Как… неприятно.

Ларина досадливо поджала губы. Но в следующий миг одёрнула саму себя и ободряюще улыбнулась Сафаевой. У той было такое испуганное лицо…

– П-поздравляю, – весело сказала Лена, проходя мимо.

В тот же миг пальцы Альбины вцепились ей в рукав, вынуждая остановиться.

– Думаешь, – прошептала Сафаева, неверяще вытаращив свои пуговицы-глаза. – Это… то самое?

– Приглашение? – уточнила Ларина, осторожно выворачиваясь из её хватки. – Ну, Альбина, на-надеюсь.

– Быть не может…

– Д-да брось. – Лена улыбнулась, упрямо игнорируя неприятно закручивающееся внутри чувство раздражения. – Ты за-заслужила.

Сафаева порозовела, её глаза увлажнились. Это выглядело одновременно мило и как-то нелепо. Что ж, она действительно очень этого хотела – стоило бы порадоваться. Наверное.

Лена не могла при всём желании.

– Ра-расскажешь потом, к-как всё прошло? – спросила она, когда они вышли из аудитории.

Альбина чуть сбавила шаг, почему-то заозиравшись по сторонам. И только когда Лена повторила вопрос, неловко произнесла:

– Да… – Она нервно облизнула губы. – Ну только…

Ларина почувствовала, как на смену раздражению приходит что-то совершенно иное. Очень неприятное и очень ощутимое. Её внутренности словно медленно замерзали.

Она картинно подняла брови, заглянув приятельнице в глаза:

– Серьёзно?

– Прости, – пробормотала Сафаева, уставившись на свои ноги. – Но если это и правда приглашение, то… ну, я имею в виду, что «Кентавристы» обычно не особенно распространяются, что у них там и как…

«Мило», – подумала Лена, натянуто улыбнувшись.

Это было ожидаемо. И всё же неприятно.

– Да, к-ко-онечно. – Ларина нарочито беззаботно кивнула, разглядывая совершенно несчастное лицо подружки. – Я п-по-понимаю.

Удивительно, как легко Диль вбил первый клин между ними. Забавно, как быстро разрасталась от него трещина, отдаляя их друг от друга. А ведь ни одна из них ещё не была уверена до конца, что Сафаеву и правда сегодня пригласят в клуб загадочных и исключительных.

Альбина выдавила извиняющуюся улыбку и пробормотала:

– Ладно, у меня античная эпиграфика.

– Ага. Встретимся у «к-ку-кубков»? – снова попробовала Ларина. – После пар?

Сафаева неловко переступила с ноги на ногу:

– Ну… не хочу тебя задерживать, если честно. Лучше не жди меня, ладно?

– А. – Вопреки творящейся внутри буре неприятных эмоций, Лена улыбнулась так широко, что заболели щёки. – К-ко-конечно.

Альбина с облегчением выдохнула и, вежливо кивнув на прощание, зашагала прочь. Наблюдая за её удаляющейся ненормально ровной спиной, Лена прикусила внутреннюю сторону щеки так сильно, что ощутила медный привкус на языке. Чёрт. Она не считала Сафаеву какой-то близкой подругой, однако та была едва ли не единственной, с кем Лена вообще здесь общалась. И вопреки ожиданиям, помимо очевидной досады из-за того, что приятельница получит приглашение быстрее, Ларина вдруг ощутила эфемерное, но унизительное чувство ненужности. И в конечном итоге этот нелепый винегрет эмоций окончательно её разозлил.

Глава 3

Семья

Полтора года назад

Когда-то давно, ещё в детстве, Солнцевой часто снился сон. Один и тот же, довольно странный. Повторяющееся видение – оно всегда одновременно завораживало и пугало её. Наутро Солнцева едва ли помнила подробности, но из раза в раз чувствовала одно и то же – растерянность и остаточный страх. Несколько мгновений после пробуждения не узнавала собственную спальню и была уверена, что должна быть не здесь. И хотя никаких деталей сна вспомнить не удавалось, в голове ещё долго звучал один и тот же тревожный вопрос: «Я спала или нет?»

– Ну как, выбрала? – Ладино дыхание опалило шею.

Солнцева вздрогнула.

«О…»

Её глаза расширились, а перед ними проступили очертания расшторенного окна. За ним – буквенная криптская вязь на стенах домов напротив и пылающие факелы на башнях летучих кораблей.

Солнцева ощутила под собой мягкую подушку стула. Она задумалась так крепко, что на несколько минут перестала видеть собственную комнату. Не слышала, как скрипнули дверные петли, как подошла Лада, сейчас застывшая за спиной и положившая ладонь ей на плечо.

Сегодня Солнцевой опять приснился этот сон. Впервые за много лет. Она смотрела перед собой, тщетно пытаясь вспомнить хоть что-то из увиденного. Но о странном видении напоминал лишь повторяющийся вопрос в голове – «Я спала или нет?» И низкий, чужой дребезжащий голос, чей отголосок до сих пор стоял в ушах. Он кричал: «Всё мертво!»

– Солн-це-ва-а, – напомнила о себе сестрица.

Солнцева бросила взгляд на стол. Тот был завален тетрадями, угольными карандашами… Полный бардак. Как и вся её жизнь, впрочем.

– Что, даже никаких криков? – В голосе Лады проступили озабоченные нотки. – «Это не твоё дело, Лада», «Что ты опять пришла, Лада»?

Солнцева запоздало захлопнула книгу – толстенький фолиант, который держала на коленях. Он был обтянут белой кожей, а инкрустированная жемчугом обложка блеснула в тусклом сиянии свечей.

– Это не твоё дело, – вяло ответила она, – Лада.

И нехотя обернулась. Лада с хитрой улыбкой