Холодный, расчётливый и нелюбимый - Мария Клепикова

Это было так странно. Вместо любимого я увидела могилу с надгробием, возле которой стояли мои соратники и друзья по ордену: осунувшийся Лаус, за его спиной Натаниэль, сжав губы, прижимал голову Лукреции к своей груди, крепко сжимая кулаки, а Персиваль возлагал на могилу цветы и неизменную подвеску своего младшего брата в форме меча. Все присутствующие были в траурной одежде.

В этот момент до меня донёсся смысл происходящего: кто-то умер. И этот «кто-то»… мой Гвентин.

— Нет… это… ложь… — практически без голоса сказала, но откуда-то он всё же прорвался, и я закричала: — Это ложь, слышите меня, это ложь! Ложь! Ложь!!!

— Отнюдь — это горькая правда жизни: Ваш обожаемый Гвентин мёртв! — мрачно констатировал Херр Маршал, указывая на заголовок статьи «Очередная потеря в рядах Ордена Глендстория» и забирая газету из моих опустившихся рук. — Так что никто к Вам не придёт на помощь и не спасёт. Вы моя, и сей факт неопровержим. Я нахожу Ваше состояние вполне удовлетворительное, так что готовьтесь к церемонии. И без фокусов, иначе прошлое представление покажется Вам детской шалостью.

Херр Маршал напоследок бросил мне угрозу, но, перед тем как покинуть комнату, задержался у двери и добавил:

— Да, вот что ещё — не надейтесь, что я потеряю контроль и убью Вас. Я умею добиваться своего, и, поверьте, я сломаю Вас, моя дорогая Фройлен фон Ольденбург!

Глава 6

О, да! Херр Маршал сдержал своё обещание, когда ему докладывали о моих новых попытках сбежать или покончить с собой, кои, впрочем, обрывались на корню. Он не отправил меня в подвал, как я предположила, а оставил в «моей» комнате, в которой пребывала с самого начала, вот только обстановка теперь постоянно менялась, благодаря коварным иллюзиям, и понять где находятся реальные предметы, стало сложно.

Единственное, что не тронули — это окна, но они были заколочены, а когда я каким-то чудом смогла их раскрыть, вернее разбить, то выброситься в морскую бездну мне помешали выставленные магические руны. В противовес отказа от еды меня кормили насильно, словно я была пациенткой дома для душевнобольных.

В результате всего этого я потеряла счёт времени, в том числе благодаря изощрённым пыткам своего «жениха». Прежней физической жестокости он больше не проявлял, предпочитая уничтожать психологически, но когда Херр Маршал в очередной раз «навестил» меня, я не выдержала и сдалась на милость победителя.

Увы, я оказалась далеко не такой сильной, как считала прежде. Херр Маршал всё же сломал меня.

* * *

Наступил день бракосочетания. Я безучастно смотрела на своё отражение в зеркале, не издала ни единого звука, и даже не поморщилась, когда корсет свадебного платья затянули слишком туго, не возражала, когда мне на шею повесили дорогое жемчужное ожерелье, подаренное Херр Маршалом, не сообщила горничным, что шпильки в прическе держались лишь на одном добром слове, из-за чего девушкам пришлось снова наспех собирать мои волосы.

Всё казалось неправильным, жалким, убогим… Когда любимого человека нет рядом. Когда Гвентина нет.

Теперь мне было дозволено покинуть свою комнату и даже спуститься вниз. Впервые за долгое время, я оказалась на улице — поначалу даже голова закружилась.

— Фройлен фон Ольденбург, Фройлен фон Ольденбург, Вам плохо? — вдруг услышала знакомый мягкий голосок позади.

Шарлотта вовремя подхватила меня под руки, но я нервно вырвалась из её объятий.

— Где Вы были, Фройлен Шарлотта? — с горечью спросила я. — Я долгое время Вас не видела.

Что с ней случилось, почему она ко мне ни разу не приходила, меня волновало, но не сильно, да и мысли были далеко не о ней. Хотя Шарлотта мне понравилась — хорошая девушка, заботливая, ласковая.

— Думала уж, что Херр Маршал Вас всё же уволил.

— Что Вы, Фройлен фон Ольденбург! Херр Маршал разрешил мне съездить в поместье к брату. У Йохана наконец-то пошли дела, и он начал восстанавливать поместье, поэтому, и пригласил меня порадоваться.

Шарлотта что-то ещё стала говорить, но осеклась, видя, как мне стало дурно. Она помогла вернуться обратно в дом и ненадолго присесть. В отличие от Шарлотты, меня не радовала ни великолепная погода, ни красивое убранство по случаю сегодняшнего события, ни восхищённые взгляды собиравшихся гостей, которые всё пребывали и пребывали.

Церемония бракосочетания прошла для меня, словно в тумане. Я не слышала, что говорили священник и Кайзер, которого уж точно никак не ожидала и не жаждала увидеть, не слышала, как дала равнодушное согласие, не почувствовала, навсегда сковавшего мой безымянный палец, обручального кольца, и не желала видеть, как надела такое же на палец Херр Ингвара фон Стейнвегга, герцога Киорлийского, маршала Эволетта.

Это имя за сегодня мне въелось в уши и раздражало, словно оскомина на зубах. Лишь когда он прикоснулся своими губами к моим, я отчётливо поняла, что это суровая реальность. Я стала женой врага.

Наконец, Кайзер Эволетта объявил о начале празднества, и в зале прошёлся гул аплодисментов и восклицаний. Я не сдвинулась с места, застыв, словно каменная скульптура. Херр Ингвар фон Стейнвегг сначала тоже некоторое время стоял со мной рядом, принимая очередные поздравления, но когда Кайзер решил присоединиться к торжеству, невесомо обнял меня за талию и повёл к столу.

Уважаемые гости рассаживались по своим местам за столами, угощаясь изысканными явствами; кто-то вёл светскую беседу, а кто-то пользовался случаем и обсуждал свои торговые или же политические дела.

Так получилось, что моё место оказалось между заклятым врагом империи Иосфании, Кайзером Эволетта, с длинным именем, которое я не запомнила, но краткую форму оного прекрасно знала, и его правой рукой, Херр Маршалом Ингваром фон Стейнвеггом, для которого только что стала женой. Мужчины затеяли недолгий разговор на стороннюю тему, к которому я даже и не пыталась прислушиваться.

Пусть это всё будет сном!

— У тебя красивая жена, Херр Ингвар, — неофициально обратился Кайзер к моему мужу. — Боюсь, как бы слугам потом не пришлось вытирать слюни собравшихся посмотреть на твоё сокровище.

— Это их работа, Ваше Величество, — беззлобно усмехнулся новоиспеченный супруг, перекладывая перепёлку в мою тарелку. — Разумеется, я заметил бесчисленное количество мужских взглядов, прикованных к Фрау Маршал фон Стейнвегг, — не без гордости озвучил он, и, уже со сталью в голосе, добавил: — А насчёт остальных: будут распускать слюни — пойдут на корм моим зверям.

Кайзер понимающе ухмыльнулся в ответ и, согласно кивнув, обратился ко мне:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Кстати, мне кажется, я видел Вас прежде, Фрау Ингвар фон Стейнвегг. Или позволите мне Вас называть Фрау Тайлетта, как супругу моего дорогого друга?