Арфа Королей - Вячеслав Бакулин

– Пятнадцать лет!

– Да!

– Как один день!

– Да!!

– И вот мы здесь! Снова вместе! Я счастлив! А вы?!

– Да!!!

– Тогда все вместе! Три-четыре!

– МЫ! НИКОГДА! НЕ СТАНЕМ! СТАРШЕ!!!

Звон встречающихся бокалов, чье содержимое щедро выплескивается через край. Восторженные вопли. Новые объятия и поцелуи. Все говорят одновременно, словно торопясь не успеть рассказать, расспросить, поделиться.

– «…в суд подам!» Я: «Уважаемый, вы в своем уме?! Вам только что жизнь спасли, если кое-кто не заметил. Чудом!» А он мне: «В гробу я видал такие чудеса, милочка! Два квартала в руинах! И не новостройки паршивые. Вы вот со всеми вашими фокусами можете осознать, что этот магазин еще дед мой открывал? А дом – вообще прапрадед строил? Прапрадед, понимаете?! Пять поколений под одной крышей. Туристы толпами. Да что туристы – четыре президента, два эмира и целый генеральный секретарь, не считая… А теперь тут воронка с оплавленными краями! И на черта мне, простите, такая жизнь?!»

– …моя принцесса. Да, мне тоже все говорят, что одно лицо. Старший-то? Крутой мэн! Походка, манеры, интонации. Того и гляди при встрече руку подавать перестанет, надежда и опора. А попробуй ему что предложить, посоветовать: «Ой, па, ну это же так несовремееенно…»

– …разевает эта крошка ротик, а там зубы – во! Нет, во! «Парк Юрского периода» в полном составе нервно курит в уголке! Годзилла жалобно плачет и просится к мамочке!!! Уж я тварь и так, и эдак: сверху, сбоку, в лоб! Такое в воздухе вытворял, что ни один голливудский делатель спецэффектов под кайфом не придумает! А толку? Все равно что жеваными бумажками по танку! Ну, думаю, хана…

– …ничего. Ничегошеньки. Где я только не бывала, в самые дремучие уголки заглядывать приходилось. В итоге окончательно убедилась, что по-настоящему красивые и спокойные места на старушке-Земле по пальцам пересчитать можно, а виски-кола по-прежнему вставляет круче «Фауста» Гёте. Намек понял? Наливай!

– …так это ты была?! То-то меня на том месте дежавю накрыло! Меня ж с другого континента сорвали, как на пожар… ну хорошо, хорошо, не «как». На пожар. Да не подкалываю я тебя. Честно! Согласна, реальная задница была, но я не о том вообще. Короче, прилетаю, а мне местные вояки, такие: «Извините-простите, не совсем адекватно оценили масштаб необходимого вмешательства, вполне справились своими силами…» И глазки под фуражками прячут. А кругом очччень характерные следы присутствия кого-то из своих, действовавшего строго по голубенькой методичке Ехидны…

– Ох, не напоминай! Как вспомню ту пересдачу…

– Лапы прочь от Ехидночки! Вот Вещая Птица…

– …а у меня через полгода юбилей, между прочем! Всех приглашаю!

– Да, надо бы почаще собираться. И без повода! Слави, это в твой огород булыжник, вообще-то. Слышишь, морда твоя славянская?! Еще раз попробуешь на пятнадцать лет пропасть – плюну на студенческое братство и вызову на дуэль!

Слышу. Все слышу.

Допиваю бокал – прошлое-настоящее-безвременье, смешать и не взбалтывать – и бочком выбираюсь из-за стола.

Тяжелая дверь закрывается за спиной совершенно бесшумно. Ночь заботливо обнимает меня за плечи. Пальцы, сжимающие сигарету, почти не дрожат. Вокруг с едва слышным шорохом проносятся, закручиваясь в крохотные смерчики, неразличимые для глаза песчинки из часов Хроноса.

И отпуска нет на войне…

– Ты как вообще, старик?

Поворачиваю голову. Рядом стоит Викинг. Глубоко, вкусно затягивается чем-то ароматным – то ли вишня, то ли чернослив.

Пожимаю плечами:

– Нормально… наверное. Года три уже не просыпался по ночам. Хотя и не снится ничего. Ни плохого, ни хорошего. Говорят, это нормально. Откат нервной системы.

– Угу…

Ингвар метким щелчком отправляет окурок в урну, поворачивается к двери. Делает шаг, другой. Потом разворачивается и – одним смазанным от стремительности движением, совсем как раньше! – перетекает на несколько разделяющих нас метров.

– А мне до сих пор снится. Я снюсь. Такой, как раньше, сразу после выпуска. Молодой. Безбашенный. Бессмертный. Всемогущий. Первые командировки снятся – Бирма, Сахалин, Прага…

В Праге он отлично сработал. На пределе сил, едва не надорвавшись. Зубами вытащил город из практически безнадежной ситуации. Говорят, ту операцию сейчас разбирают на семинарах очередные студенты «Трех Иксов». Берут пример. Завидуют. Мечтают, что вот-вот – и сами… Дурачье! Щенки безмозглые!!!

– Ведь оно того стоило, а? – вдруг с какой-то безумной, рвущей душу болью в дрогнувшем голосе произносит мой старый друг. – Ведь и у профессиональных спортсменов, которые моложе нас на пенсию иногда выходят, жизнь не заканчивается? Скажи, Рейндж! Не молчи!

– Конечно, – улыбаюсь я, сжав его плечо. – Им даже труднее. Они – люди, а мы…

– Мы никогда не станем старше! – хором произносим мы девиз факультета. Как заклинание. Как молитву. Как обещание друг другу и самим себе.

* * *

Ночь идет своим чередом. Чуть меньше слов. Чуть больше алкоголя. Чуть дольше взгляды.

– А ты совсем седой, – шепчет Эмили.

В ее глазах пляшет пламя свечей, и я непроизвольно проваливаюсь туда, в эту бездонную глубину. Как когда-то на первом курсе, целую вечность назад. Видимо, в моих глазах тоже что-то такое, из-за чего она вдруг подается вперед и проводит по моей щеке пальцами – легко-легко, будто бабочка задела крылом. Ловлю за запястье, подношу кисть к губам.

– Все тот же… Вспоминаешь нас? Меня?

– Конечно. И даже чаще, чем ты думаешь.

Она запрокидывает голову, негромко смеется:

– Будто ты знаешь, о чем я думаю…

Хочу что-то ответить, но в этот момент Лекс, подсевший с другой стороны, воспользовавшись временным отсутствием Санни, кладет руку мне на плечо. Язык его уже слегка заплетается, когда он гордо и в то же время смущенно выдает:

– А я это… книгу начал писать, прикинь!

– Мемуары? – улыбаюсь я. Хотя прекрасно знаю, что как раз эта-то роскошь не про нас. Как шутил когда-то Мэл: «Знаете, почему выпускников „Трех Иксов“ всегда хоронят в запаянных свинцовых гробах? Чтобы предотвратить утечку секретной информации!» Несколько секунд молчал, а потом добавлял с хитрой улыбкой: «Да и вообще – любую утечку».

Лекс смущается еще больше.

– Не, это… в общем, роман. О нас, тогдашних. В смысле, не про нас конкретно, а про наше поколение. Хотя и про нас тоже. Любовь там, драки, первые шаги по жизни. Не то, чтоб совсем фантастический, но…

– Да уж куда фантастичней-то! – влезает неугомонный Дан. – Любовь, драки. Это, верняк, не про нас! Я вот вообще сейчас знаете, кто? Простой безработный… пардон! Пен-си-о-нэр, – он произносит это слово по слогам, а при следующем слове шипит, как от резкого