Синий Звон - Роман Суворов

– Да здесь-то как раз всё предельно просто, – горько усмехнулся полковник. – Горынин начинал службу под началом Быстровско́го, тогда ещё кавалерийского майора. Был контужен под Плевной и списан в полицию с присвоением гражданского чина с повышением на две ступени: был, если я не ошибаюсь, поручиком, а назначен коллежским секретарём. Когда же Быстровской вышел в отставку после завершения турецкой компании и был посажен городничим в Н-ск, сам Бог ему велел привести своих людей.

– И каковы шансы Куницына? – поинтересовался судьбой знакомца ротмистр.

– Тут уж как карта ляжет, – развёл руками полковник.

– Почтеннейшая публика! Прошу проследовать на перрон! – внезапно раздался снаружи многократно усиленный голос синьора Труффаторо. – Прощальное представление начинается!

* * *

Публика подалась из залов ожидания на перрон. С господской стороны: чинно, с поклонами и галантными расшаркиваниями перед оставляющими за собой легчайший шлейф дорогих духов дамами (более манерно со своими, чуть теплее с теми, которых остальные делали вид, что считают чужими); с улыбками, наполненными сдержанной вежливостью (а так же непременно завистливыми, пренебрежительными), а порой сопровождаемыми и вовсе ненавидящими взглядами в спину. Из дверей простонародной залы валила весёлая, говорливая, живая толпа: отдавливая себе ноги, с собою же огрызаясь весёлым матерком, тут же забывая обиды, нанося их вновь, воняя дешёвой махоркой, гуталином, а порою потом и застарелым перегаром.

Нина Вячеславовна нашла супруга, поднырнула ему под руку ещё до того, как тот вышел из зала ожидания, и прижалась к нему, опасаясь затеряться в толпе, едва они оказались на широкой платформе.

Полицейское оцепление на сей раз не успело собраться: то ли в отсутствие городничего решили махнуть рукой на условности, а может просто прозевали, не дождавшись команды от ещё не успевшего набраться опыта Куницына. В любом случае две толпы – разухабистая большая и чопорная малая – смешались друг с другом, к крайнему неудовольствию второй, воротившей носы от одного духа простолюдинов, к чуть любопытному безразличию первой и к большой радости мальчишек, ринувшихся носиться меж представителей всех сословий. Маленькие выжиги только было нацелились на господские карманы, в которых можно было поживиться уже не мелочишкой: иным везунчикам могли достаться и дорогие часы, и портсигары.

– Дамы и господа! – крикнул в рупор Чезаре, когда все провожающие покинули вокзал. – Спасибо всем, кто принял нас в этом гостеприимном городе! Через несколько минут подадут состав, который унесёт нас отсюда, но в наших сердцах ваша искренность останется навсегда!

Грянули бурные аплодисменты и крики «Браво!»

– А теперь! На прощание! Прошу! Насладиться нашим последним представлением! – в исступлении надрывался синьор Труффаторо, лицо которого запунцовело от напряжения.

Оркестр грянул бравурный марш, и на платформу выскочили полюбившиеся многим господам гимнасточки в чём-то сверкающе-облегающем и начали, подобно белкам, крутиться в каких-то умопомрачительных танцах и изгибаться под, казалось бы, невозможными для человеческого тела углами в, казалось бы, совершенно непредназначенных для этого природою местах.

Следом вышли жонглёры, перекидывающиеся двумя, четырьмя, восемью, а то и шестнадцатью булавами, основная часть которых постоянно была в воздухе. К булавам то и дело примешивались то шары, то яблоки, а то и вообще всякая мелочь, казалось бы, для того не предназначенная.

Кувырком выкатились карлики, строя носы бегущим им вслед клоунам. Юркие коротышки на кривеньких ножках могли поспорить в резвости с мальчишками, забывшими о кошельках и карманах и разинувшими рты, не знающими, на кого любопытнее всего смотреть. Два Арлекина весело и азартно колотили надувными гуттаперчевыми молотками деревянного, неуклюже отбивавшегося от них Пьеро.

Вышла девушка, фланкирующая шашками с такой скоростью, что, казалось, в её руках трепетали два саженных полупрозрачных диска. Грузным шагом протопали силачи, кидающие трёхпудовые гири, кажущиеся в их руках невесомыми. Вслед за ними выдохнул взвившуюся в небеса огненную дугу смуглый и тощий факир в чалме и набедренной повязке, болтавшейся на костистых бёдрах.

В круговерти представления публика и не заметила, как плавно, практически бесшумно к перрону подвалил поезд, пассажиры которого прилипли к окнам и в восхищении смотрели на нежданное зрелище.

– Доброе утро, господин Рыжков, – поздоровался неслышно подошедший к ротмистру Фанг Хэ, изменивший своему халату ради ничем не примечательного серого костюма.

– Здравствуйте, – просияла улыбкой Сиу Лин, тенью следовавшая за хозяином и так же одетая по европейской моде.

– Вас не задействовали в представлении? – удивился Антон Владимирович, поздоровавшись с обоими. – Признаться, я с нетерпением ждал вашего выхода. Наслышан, премного наслышан! Позвольте представить, моя супруга, Нина Вячеславовна Рыжкова. Целительница в местной лечебнице.

– Очень приятно, госпожа, – по-восточному церемонно поклонился шаман.

– Здравствуйте! – повторила поклон за наставником ассистентка.

– Доброе утро! Я тоже всё ждала, когда же вновь увижу, как филигранно Вы обращаетесь со своим даром, – улыбнулась Нина Вячеславовна.

– Увы, но я попросил нашего уважаемого директора, синьора Труффаторо, об отставке. – Фанг Хэ посмотрел в сторону антрепренёра, жестами руководившего работой артистов. – Он любезно согласился прервать нашу договорённость о выступлениях.

– Ах, как это досадно! – расстроилась Нина. – У Вас с внучкой семейные обстоятельства?

Шаманы посмотрели на Рыжкову, синхронно перевели взгляды на ротмистра, потом вновь на Нину.

– Можно и так сказать, – пожал плечами Фанг Хэ. – С вашего позволения, госпожа, я бы хотел на несколько минут похитить Вашего мужа для небольшого разговора.

– Да, конечно, – согласилась Нина Вячеславовна. – Думаю, нам с Вашей ассистенткой будет что обсудить.

– Останься, девочка, – кивком подтвердил шаман, велев Сиу Лин остаться с Рыжковой.

– Я так понимаю, Ваше Благородие, Вы знаете о цели моей миссии? – тихо начал иллюзионист, когда они с Антоном Владимировичем отошли подальше от толпы.

– К счастью, нет, – ответил начальник третьего отделения. – Мне приказано лишь в мягкой форме следить… за тем, чтобы Ваш дар не принёс неудобств подданным Империи.

Фанг Хэ задумался на мгновение. Ещё придвинулся к Рыжкову. И очень тихо начал:

– Я путешествую инкогнито с посланием для Вашего Императора, – одними губами произнёс Фанг Хэ. – К сожалению, у меня есть весомые основания полагать, что так или иначе, но меня уже раскрыли или раскроют в ближайшее время те, кто является нанимателем похитителей Сиу Лин.

– Погодите, – так же тихо отвечал ротмистр. – Доподлинно установлено, что Вашу помощницу похитили исключительно для принесения её в жертву в качестве одарённой. У меня есть неоспоримые тому свидетельства.

Шаман