Синий Звон - Роман Суворов

она прекрасно понимает, чем обязана мне. Я приподзакрыл глаза на её роль в этом деле. Так что точно будет стараться выслужиться. Во-вторых, Ланина, несмотря на кажущуюся легкомысленность, по всему, станет сильным кудесником. У неё есть все задатки. А мне в третьем отделении очень не хватает сотрудников, осенённых даром. Ну и, в-третьих, ей явно хватит ума, чтобы понять, как плотно она сидит у меня на крючке, ведь я как приподзакрыл глаза, так могу их и приподоткрыть.

– А Вы опасный человек, ротмистр, – с долей восхищения промолвил Вилеж. – Под Вашу ответственность. Ступайте! – И, когда тот вышел, перевёл взгляд на Понизова. – Да, и Вам, Глеб Романович, думаю, вполне можно ожидать производство в следующее звание за раскрытие ячейки агентов Её британского Величества. Я и на Вас собираюсь подать представление.

– Рад стараться, Ваше Высокоблагородие! – крякнув от скрипа в коленях, вскочил Понизов.

– И Вы туда же, господин подполковник? – с долей ехидства осадил того исправник. – Может, у нас сегодня парад, а меня никто не уведомил?

– Так есть за что благодарить, Владимир Петрович! – Понизов с явным облегчением сел обратно на стул. – Получив полковника сейчас, коротать пенсию буду уже отставным генералом.

– Да, Глеб, – с ностальгией произнёс Вилеж, – кто бы мог подумать: будто ещё только вчера волочились за уездными барышнями, и как-то вдруг раз и уже думаем о пенсии.

– Эх, – печально вздохнул Понизов в тон начальству.

* * *

Дети, шумной кричащею ордою ворвавшиеся в столовую, разом смели всё, что велела накрыть для них Нина Вячеславовна, и так же быстро оставили мать с отцом разговаривать на всякие скучные и, по всему, зряшные взрослые темы, с лёгкими пересмешками унесшись по своим самым важным в мире делам.

– И что нотариус? Так и скрылся в молочных туманах? – продолжила Нина прерванный детьми разговор.

– Пока никаких следов, – пожал плечами Антон.

– Быть может, он и вовсе исчез в Синем Звоне?

– Это было бы идеальным финалом, – вздохнул Рыжков. – Однако интуиция мне подсказывает, что я с ним ещё встречусь, причём в ближайшее время.

– Будь осторожен! – заволновалась Нина.

– Он оставил свой запас стелламина, когда в панике скрылся в туманах.А потому – полностью безопасен.

– Думаешь, ему негде пополнить запасы?

– В Н-ске? – усмехнулся начальник третьего отделения. – Побойся Бога, дорогая. Откуда у нас ему здесь взяться! А даже если бы и было откуда, Красновский – чужак. Ни с кем особо не знаком, без денег, без вещей, в обгорелой, испачканной одежде. Ему не то что стелламина не дадут, а, пожалуй, при виде него вызовут городового. И возвращаться Льву Михайловичу некуда. Помощник уже арестован: даёт показания в московском третьем отделении, контора опечатана, в квартире обыск и засада. Даже если он каким-то образом сумеет скрыться, ориентировки с его приметами разосланы по всем околоткам империи. Колдуна ищут и, уверен, очень быстро найдут.

– И всё же мне что-то беспокойно, – пожала плечами Нина и перевела тему: – Ты же знаешь, что театр «Паяччо» даёт сейчас последнее представление и уже завтра утром покидает город?

– Жаль, – чуть расстроился Антон. – С этой службой я так ни разу и не смог посмотреть ни одного представления.

– С одной стороны, ты много потерял, а с другой… – улыбнулась Нина, – то, что ты мне рассказал, это… куда интересней и увлекательнее любого театрального действа!

– Да где там, – махнул рукой ротмистр и чуть брезгливо продолжил: – Гадость это всё колдовство. Смерть, тлен и предательство. Будто в чане с навозом искупался, до сих пор внутренне отплёвываюсь.

– Но со стороны это очень увлекательно. Представления любых театров меркнут на фоне таких приключений, – вздохнула Нина.

– Предлагаешь завтра с утра отправиться на вокзал? – ротмистр угадал желание жены.

– Почему бы и нет? – улыбнулась она. – Тем более синьор Труффаторо, антрепренёр «Паяччо», обещал поклонникам прощальную постановку на платформе.

– Что же, – улыбнулся Антон в ответ. – Пурква бы, как говорится, и не па! [27]

* * *

В кабинетике директора театра «Паяччо» висел полумрак, несмотря на всё ещё ликующее за окном, но уже стремящееся к закату, по-осеннему светлое солнце. Тяжёлые шторы были задёрнуты, и лишь на столе едва горел отдающий синевой магический светляк.

– Вот почему именно клоун? – раздался хриплый и чуток недовольный старческий голос из скрытого в глубокой тени угла.

– Ну не в акробата же мне Вас наряжать, право слово! – постарался не раздражаться, сидящий в неудобном казённом кресле синьор Труффаторо. – Я так и не пойму, на чём же вы всё-таки так погорели?

– Да на жадности, мой друг, – печально ответил голос. – На мечтательности и жадности.

– Мне казалось, Вы всегда руководствовались холодным рассудком и планировали всё на много шагов вперёд, будто в шахматы играли, – продолжал Чезаре тоном, в котором слышалась лёгкая нотка разочарования. – Что-что, а я никогда бы не подумал что нашему почтенному ревизору, от звука голоса которого у иных магов поджилки трясутся, может быть присуща мечтательность

– И на старуху бывает проруха, – прячущийся в тени человек искусно скрывал волнение, но оно проявлялось в том числе отчётливо слышными глухими протяжными согласными его акцента.

– Намазывайте белила, намазывайте.

– Так я и намазываю.

– Где же Вы намазываете? Вы накладываете. А надо намазывать… Ай, да подойдите уже сюда! – С едва скрываемой досадой тихо воскликнул антрепренёр, погрузил пальцы в аптечную банку и начал заученным движением наносить ровный слой белил на лицо показавшегося из тени Красновского, уже облачённого в костюм Пьеро. – До прощального спектакля всего ничего осталось! А Вы самостоятельно будете возиться целую вечность!

– Просто Вы маг, – продолжил невпопад оправдываться Лев Михайлович, подставляя лицо так, чтобы Чезаре было удобнее его гримировать. – Вам не понять… Когда разум постоянно занят тем, чтобы удержать призванное создание, мыслям не до полёта.

– У каждой школы свои трудности. – вздохнул синьор Труффаторо. – Я же не жалуюсь, что мои лёгкие пылают жгучим пламенем в момент, когда энергия стелламина входит в тело и в нём материализуется огненный шар, – прошептал он.

– Нет, Вы определённо не понимаете! – начал горячиться нотариус. – Воплощение «Личины» – это колдовство