Синий Звон - Роман Суворов

каждое утро вытряхивать своё одеревеневшее тело из одинокой постели и в сердцах проклиная всё на свете идти и продолжать… жить. Что-то я стал не в меру сентиментален. Избавляться надо от этого паразита Финцонина. Срочно избавляться!

Так же для полной достоверности мне нужны были еще: метрика наследника, и список с родословной, в которой тот должен был предстать каким-нибудь дальним кузеном покойного Кистенёва. Пришлось посетить Дворянское собрание. Благо, достаточно было представиться нотариусом (и расстаться с ассигнацией не слишком крупного достоинства), чтобы меня безо всякой проверки допустили к дворянской родословной книге уезда, выписку из которой я и составил, определив моего питомца внуком младшей сестры деда покойного клиента. Мой выбор пал на данную особу по той причине, что та была выдана замуж за мелкого немецкого князька фон Цоннинк, и сведения о её дальнейшей судьбе отсутствовали, не исключено, что ввиду того бардака, что творился при объединении германских княжеств в империю, а может, просто умерла, кто знает.

В любом случае, мой питомец теперь может документами подтвердить своё имя: Пётр Иванович Финцонин. Я подумал, что лучше не привлекать особого внимания к созданному мною инструменту и дать ему русскую фамилию, происхождение которой особо въедливым можно будет объяснить его немецким «дедом», а транслитерация, мол, произошла потому, что тот взял русское подданство, не приняв поглощение маленького, но очень гордого княжества Пруссией. Для моих дел этого хватит, хотя въедливая проверка, конечно же, обнаружит подлог, тем более что для придания внешней достоверности метрике и родословной мне пришлось при помощи колдовства состарить бумагу, и любой одарённый это сразу же ощутит.

Выйдя из Дворянского собрания, извозчиком добрался я до монастырской площади, и вот тут от моего удовлетворённого спокойствия не осталось и следа! С благодушием занимаясь привычными бумажными делами, я упустил из виду, что с момента, как питомец ушёл получать энергию источника, прошло уже больше суток. Да, я чувствовал, что связь с ним не прервалась. Я понимал, что он самостоятельно выполнил последнюю ступень ритуала, став, по сути, не отличим ни внешне, ни умственно от обычного человека. Но, видимо, ввиду того, что его существование и привязка ко мне так и довлели над моим разумом, я не догадался дать конструкту чётких указаний, что именно делать после окончания ритуала. Притворившись, что мне не противно заходить на святую землю, я прогулялся по монастырскому саду и взглянул на источник, где ожидаемо никого не обнаружил.

Вернулся в гостиницу. Нежити и там не было. Добрался до трактира, где мы давеча ожидали наёмника. Но и здесь меня постигла неудача.

Откровенно говоря, я ударился в панику и в этом состоянии не придумал ничего лучшего, чем броситься на почтамт и отправить помощнику телеграмму, в которой завуалированно приказал срочно связаться с нашей организацией, чтобы мне в помощь выехали несколько колдунов. Мои умственные способности и, правда, оставляют желать лучшего, ведь в тот момент мне это показалось наилучшим решением. А то, что придётся делиться стелламином со всей нашей обширной организацией, как-то даже не пришло мне в голову. Никак не дождусь, когда, наконец, смогу развоплотить питомца, чтобы он не замутнял с такой силой мой мозг!

Каково же было моё удивление, когда я, выходя из дверей почты, нос к носу столкнулся со своей нежитью!

Оказалось, что тот ещё вчера достаточно напитался энергией, покинул монастырь при помощи «одной новой знакомой», сумел сбежать от шаманов, на беду попавшихся ему на пути, и затаился в каком-то подвале, где и провёл ночь, разбираясь в своей новой для него и почти человеческой сущности. С утра, уже полным сил, вернулся в гостиницу и, никого не застав в номере, ринулся искать меня по всему городу, настигнув только здесь.

Этот эпизод в очередной раз доказал мне, что от питомца надо избавляться как можно быстрее: у меня ужасающим образом спутаны мысли, и я упускаю банальнейшие вещи. Например, то, что привязанная к колдуну нежить имеет внутренний компас, всегда указывающий на хозяина.

Я побежал обратно в здание почтамта в тщетной попытке отозвать свою телеграмму. Однако дебелая работница хлопнула перед моим носом стеклянной дверкой в перегородке и, выкрикнув лишь одно слово «Обед!», удалилась, вообще не обратив на мои призывы ни капли внимания.

Сказать, что я был взбешён – ничего не сказать!

Вылетел на улицу. Отыскал глазами ту стену, в которую входили телеграфные провода (благо, стена оказалась в проулке и не на виду). Достал очередной брусок стелламина и произнёс заклятье, благодаря которому в самое сосредоточение проводов ударила колдовская молния, спёкшая толстую медную проволоку, заставившая тлеть кирпичную стену и, скорее всего, убившая всех, кто находился в тот момент у телеграфных аппаратов.

Надеюсь, мою депешу не успели передать, а после переполоха и, скорее всего, пожара, который вот-вот уже займётся внутри, вовсе никогда не передадут.

К зданию почтамта уже прибыл пожарный расчёт, и мы с питомцем поспешили ретироваться. Добрались пешими до гостиницы (о мои колени!). Сдал номер, так как в этом захолустном Н-ске меня больше ничего не держало, а к моменту, когда я обстряпаю свои дела, нужды задерживаться в городе у меня и вовсе не будет. Нанял пролётку, заплатив рубль серебром за седьмицу (так у меня скоро не останется не только стелламина, но ещё и денег).

Ну а дальше произошло из рук вон событие. Сидевший на козлах и правящий старым каурым мерином Финцонин (я усилием воли заставляю себя даже мысленно называть питомца новой фамилией, а то как бы в таком угнетённом состоянии не ляпнуть бы перед кем, что это нежить) вдруг остановил пролётку у рядов при виде спешащей нам навстречу девицы в белом платье и окликнул её. И, как только та подошла ближе, я узнал в ней ученицу принесённой мной в жертву Анастасии (кто бы мог подумать?!). Сперва я опешил, вспоминая, не видела ли та меня в компании со своей наставницей (кажется, не видела). Не успел я возмутиться про себя нахальству девчонки, как та со словами «Петя, это и есть твой колдун?» тут же забралась в пролётку, устроилась рядом с ним и дерзко скомандовала: «Трогай!» (Настоящая ведьма, вся в покойную наставницу!)

И вот мы покинули это негостеприимное захолустье и пересекли реку по новому мосту, а по дороге Финцонин рассказал мне, что именно Елена (так звали ученицу Анастасии) вывела его из монастыря и, дескать, ему будет веселее с ней. Сперва я был несказанно удивлён дерзостью своего питомца (вот, опять. Надо следить даже за тем, что пишу. Конечно