Синий Звон - Роман Суворов

следит за работой подчинённых. В общем, я решил, что паровозника подловить намного проще. Да и разбираться, что случилось с неместным одарённым, жандармы будут не так ретиво, будь это кто-то из знакомцев.

В общем, забегая вперёд, скажу, что мой план сработал на отлично и мне есть, за что себя похвалить.

Ранним утром я устроился в зале ожидания. Дождался прибытия первого экспресса, следующего в Москву. Пока кочегар возился с водоразборной колонкой, а помощник доливал масло в колёсные буксы, я вышел на платформу и, сделав вид, что прогуливаюсь, дошёл до самого её начала.

Кстати, отвлекусь от главного: я стал свидетелем забавнейшей ситуации. Из вагона второго класса вышло небольшое семейство, возглавляемое невеликим чиновником класса двенадцатого, выделявшегося своей крайней худобой. При нём жена, по виду сушёная вобла, да сынишка – юркий карапуз лет восьми. И вот навстречу им попадается тучный местный господин, который узнал в том приезжем одноклассника. Почему я обратил внимание на их обнимающуюся компанию? В первую очередь потому, что тонкий отец семейства начал громко хвастать одетому в партикулярное толстому, что, дескать, жена его – лютеранка. И повторил это с какой-то неимоверной гордостью да несколько раз. Я пригляделся к той худосочной особе и даже попытался аккуратно привлечь её внимание тайным знаком, однако она явно оказалась не одарённой. Мазнула по мне равнодушным взглядом и отвернулась. Жаль, помощница в этом деле мне не помешала бы. Закончился же этот эпизод довольно комично: как только прибывший тонкий узнал, что его толстый товарищ уже до тайного дослужился (тоже мне птица, если хорошенько поразмыслить), так в нём сразу же взыграло такое коленопреклонённое чинопочитание: сам он съёжился, сгорбился, сузился… Мне аж премерзко стало, не то что круглому местному господину, который отвернулся от бывшего приятеля и лишь подал ему на прощание руку. Я тоже не стал смотреть за разочаровавшей меня компанией и вновь последовал к цели, благо эта заминка позволила мне незаметно подойти ближе к паровозу, ведь бригада уже вовсю занималась обслуживанием машины.

Возвращусь к главному: мне оставалась сущая безделица – посмотреть в глаза машинисту и тем самым наложить на него проклятье, которое для нежити всё это время вившейся вокруг меня будет приманкой, кричащей «Съешь меня». Нежить улетела поглощать сущность машиниста, а я вернулся в здание вокзала и устроился на скамье в ожидании окончания довольно длительного процесса.

Переполох на платформе показал мне, что моя затея удалась и теперь мне нужно было всего лишь дождаться, пока мой питомец вернётся, уже наделённый разумом. Процесс затянулся. Я успел пару раз перехватить простецкой снеди в железнодорожном буфете, налиться под завязку чаем, пообщаться с весьма недовольными пассажирами задержавшегося по моей вине состава (знали бы они, что причиной всех их неудобств являюсь я!)

Когда я в очередной раз расположился в буфете выпить чаю, то разговорился с одним господином нездорового вида, и, когда тот начал рассказывать мне историю своей жизни, прибыл давешний ротмистр Рыжков с адъютантом. Отговорился, что встречаю наследника имения, что в принципе хорошо – моего будущего подлога никто не обнаружит.

В конце концов, жандармы ушли, тут же подали резервный локомотив, и мой собеседник не успел рассказать печальную историю своей жизни (а жаль, мне он показался хоть и странным, но неплохим человеком, возможно, я бы смог утолить его печаль, подспудно забрав самые неприятные воспоминания).

Тут как раз и подоспел мой сильно поумневший питомец. Я привязал его к себе ещё крепче колдовством, на которое и истратил остатки второго стелламинового бруска. После чего покинул вокзал: отправился отдыхать и набираться сил для следующего шага моего ритуала.

П.С. Каким же раззявой я оказался! Я где-то машинально выбросил использованный стелламиновый брусок. И как бы это не произошло на вокзале! Надо менять привычки и обязательно следить за собой, ведь тут не перенаселённая столица и даже не Москва – лютеранских колдунов здесь не то что мало, а, по-видимому, нас в этом захолустье вовсе нет. Так что стелламиновый шлак может стать следом, ведущим ко мне…

6 сентября 1901

И опять удачный день! Сегодня я вновь поднялся ни свет ни заря и отправился в городскую лечебницу. Бричку оставил на соседней улице, кинув мальчишке полушку, чтобы присмотрел за транспортом. Пешком добрался до больничного подворья. Там на глаза мне сразу же попалась открытая дверь подвала, через которую я и проник в подземелья.

Мой воплощённый питомец стал уже довольно разумен после вчерашней жертвы, потому я просто выпустил его и при помощи заклятья объяснил, что нужно сделать: отыскать покойницкую и проникнуть в неё; убедившись, что в ней никого, кроме временных постояльцев (ха-ха, я же уже написал, что у меня отличное настроение?), освободить не менее трёх мертвецов от плоти и использовать её для воплощения в человекоподобное; потом вернуться ко мне. Сам я остался сторожить вход, чтобы кто-нибудь случайно не закрыл так удачно подвернувшуюся мне дверь.

Некоторое время после того, как чуть светящееся в темноте серое облачко скрылось за поворотом, ничего не происходило. Затем я услышал какое-то шуршание со всех сторон. Сперва я очень удивился, подумав, что подвал полон грызунов. Возможно, мышей или крыс. Потом наколдовал себе на всякий случай сумеречное зрение и понял, что вокруг мечутся домовики. Какая мерзость! Нечисть буквально заполонила коридор и явно пыталась поскорее покинуть подвал. Я вспомнил, что домовики не терпят присутствия нежити, и усмехнулся, представив, какой переполох поднимется наверху. Небольшой шум будет мне вполне на руку – вряд ли кто-то обнаружит обглоданных покойников в ближайшее время, а когда домовики будут выдворены, меня тут уже не будет.

Наконец, лёгкое головокружение подсказало мне, что у нежити всё получилось. Да, теперь, пока не осуществится план и я не отзову питомца, он будет тянуть из меня силы. Увы, такова цена. Иначе мы давно захватили бы весь мир, просто подняв армию мертвецов.

Через несколько минут после того, как я уверился в том, что очередной этап ритуала завершился успехом, из дальнего коридора раздался дикий крик, переходящий в визг. Видимо, всё-таки кто-то встретил моего питомца.

Тот явился через пару минут и выглядел именно так, как и положено выглядеть нежити, обретшей плоть: не очень приятный, имевший очертания отдалённо напоминающие неимоверно жирного человека, а вместо лица – покрытый белой кожей ком без глаз, рта и вообще каких-либо положенных отверстий.

Я воспользовался початым бруском стелламина и приказал уже воплощённой личине принять образ красивого молодого человека, схожий с виденным мной на обложке модного парижского журнала. В принципе получилось