Развод. Сбежать от альфы - Алиса Буланова

выглядит так. Ни намёка на нежность, красоту или сексуальность. Какой-нибудь психоаналитик сказал бы, что Валентина Сергеевна неосознанно пытается защититься от возможного повторения травматичного опыта.

— Мне очень жаль, — произношу я наконец. Дрожь в теле никак не отпускает.

— Со мной уже всё хорошо, — отвечает она, поднимая голову. — Артура Ахмедова в моей жизни больше нет.

Наши взгляды встречаются, и я словно бы слышу продолжение её фразы в своей голове: «В моей жизни его больше нет, а вот в твоей есть. Так что это мне очень жаль». Я пытаюсь отделаться от страха, что налипает на моё недоверие к мужу. Знаю, что со мной вряд ли может повториться то же, что и с Валентиной. И всё же в душе появляется желание защитить саму себя.

— У вас ещё есть ко мне вопросы? — Валентина смотрит на меня испытывающе.

Я мотаю головой. Никак не получается сбросить оцепенение.

— Тогда я вас оставлю. Мне правда нужно спешить. Если вам что-то будет нужно, обратитесь в секретариат. Их дверь напротив.

Глава 9

Я бегу от кого-то в темноте, натыкаясь на мебель, на ощупь находя дверные ручки. Спотыкаюсь на ступенях и падаю. Но звук шагов за моей спиной, от которого кровь леденеет в жилах, заставляет подняться и предпринять ещё одну попытку спастись. Я догадываюсь, кто там, позади. Ночью в моём доме не может быть посторонних. Но то, что я знаю своего преследователя, не делает его менее опасным для меня. Страх охватывает меня, сковывает по рукам и ногам. Я хочу закричать, но не могу. Да и кто придёт мне на помощь? Я ведь одна…

Слух различает детский плач где-то впереди. Я замираю, осознавая вдруг, что всё вокруг нереально. Это дурной сон, один из моих обычных кошмаров. Пусть в этот раз в нём и появились другие пугающие детали, я всё равно знаю, что ждёт меня впереди. Знаю, но не могу не двигаться вперёд. Нельзя позволить Артуру догнать меня.

Я подхожу к той самой двери и толкаю её. Но вместо кроватки с младенцем из песка я вижу студию Артёма и его самого. Он держит своего сына на руках. Осознаю, что именно его плач я слышала.

— Всё хорошо? — спрашивает меня Артём.

Оборачиваюсь и вглядываюсь в темноту за спиной. Артура нет, и шагов больше не слышно. В груди разливается непривычное тепло. Мне не хочется просыпаться, но упрямый будильник не оставляет мне и шанса побыть в этом сладком забытье.

Открываю глаза, провожу рукой по лицу. Сердцебиение всё ещё учащённое. Но уже не от страха. Я думаю об Артёме, о его низком тихом голосе и нежной улыбке. Кажется, теперь уже бессмысленно отрицать, что я влюблена в него. Пусть он человек и женат. Пусть для него я всего лишь меценат его студии, и нет ни единого шанса, чтобы это изменилось.

Я оглядываю свою комнату растерянно. Потом дрожащими руками тянусь к телефону на тумбочке у кровати. Помню, что студия Архангельского принимает пожертвования на бесплатные семинары для детей из бедных семей. Нахожу на сайте реквизиты и перевожу деньги с личного счёта. Понимаю, что это жалко — пытаться привлечь внимание Артёма с помощью денег. Но это всё, что я могу. Это единственный способ для меня показать, что я думаю о нём.

Закрываю банковское приложение и закусываю губу. Ощущаю лёгкое возбуждение от мысли, что Артём, возможно, захочет позвонить мне, когда увидит перевод. А может, даже предложит встретиться…

Вытягиваюсь на кровати и касаюсь пояса пижамы. Мне немного стыдно оттого, чем я собираюсь заниматься. Но соблазн оказывается слишком велик. Я представляю себе, что было бы, если б я в тот вечер решила задержаться в студии Архангельского. Вспоминаю, как Артём смотрел на меня с интересом. Фантазия дорисовывает остальное: тесные объятия и поцелуи, смелые касания и, возможно, даже… секс. На столе или на широком подоконнике. От одной только мысли об этом я схожу с ума.

— Ты уже проснулась? — Артур вдруг бесцеремонно вторгается ко мне в комнату. Я в панике пытаюсь принять как можно более естественную позу, чтобы он не понял, чем я занималась. К сожалению, попытки мои остаются безуспешны.

— Ты что-то хотел? — спрашиваю, отводя взгляд.

— Да уже ничего, — отвечает он игриво. — А почему ты остановилась? У тебя было такое сексуальное выражение лица.

Он делает несколько шагов к моей кровати. Меня вдруг пробирает холодная дрожь. За считанные секунды от возбуждения не остаётся и следа.

— Артур, не мог бы ты выйти? — прошу я, прикрывая глаза. — Мне нужно привести себя в порядок.

— Зачем? — муж, хитро улыбаясь, присаживается на кровать и тянет одеяло на себя. — Ты сейчас прекрасно выглядишь. Гораздо привлекательнее, чем в любой из последних дней. Давненько я не видел у тебя этого выражения. И откровенно говоря, сильно соскучился.

Артур подаётся вперёд. Мне, к счастью, удаётся под одеялом натянуть штаны обратно и отползти на другую сторону кровати. Мелкая неприятная дрожь не отпускает. После разговора с Валентиной я не могу смотреть на мужа, как раньше. И, наверное, я могла бы попытаться сгладить острые углы, зная характер Артура. Но внутри появляется какое-то странное упрямство.

— Я не хочу тебя, — говорю честно и наблюдаю, как улыбка пропадает с его лица.

— В смысле, не хочешь?! — восклицает он возмущённо. — А… Я понял! Всё из-за этого художника!

Я не понимаю, как и чем я могла себя выдать. Всё это становится уже не важно. Мне лишь страшно за Артёма. Ведь он совершенно невиноват, что я вдруг запала на него.

— Нет, Артур, дело в Валентине. А точнее, в том, что ты с ней сделал, — произношу я, осознавая, к каким последствиям могут привести эти слова. — Раньше я считала тебя обычным изменщиком и мирилась с этим. Но сейчас, когда знаю, на что ты способен, я не представляю, как мне находиться рядом с тобой. Поэтому, пожалуйста, выйди из моей комнаты. Мне хотелось бы побыть одной.

— Да всё не так! — восклицает Артур злобно. — Ты же ничего не знаешь! У неё была феромоновая реакция, но она не приняла подавители! Она сама виновата, что всё так вышло!

— Боже, ты вообще слышишь, что ты несёшь?! Ты в курсе, что это вообще не оправдание?

Я пячусь назад к гардеробной, надеясь, что он не станет преследовать меня, как в моём сне.

— Чёрт! Да какого хрена я вообще перед тобой оправдываюсь?! — к моему облегчению муж разворачивается и идёт к выводу. — Все вы одинаковые. Сначала распустите