Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

пор Шэнь Цяо не позволял себе ни на миг ослабить бдительность. Теперь же он наконец смог чуть успокоиться, но передышка не принесла желанного отдохновения. Рот его был полон крови, он согнулся и выплюнул ее. Все потому, что в поединке с наставником Сюэтином он не уберегся от внутренних повреждений. Все время, что Шэнь Цяо мчался, унося с собой Янь Уши, грудь его раздирала невыносимая боль. Опасаясь, что лишится чувств, даже если просто откроет рот, он молчал всю дорогу.

Не каждый смог бы выдержать удар одного из трех лучших мастеров боевых искусств во всей Поднебесной. Силы еще не до конца вернулись к Шэнь Цяо – то, что он сумел так долго продержаться против наставника Сюэтина, да еще и сбежать от него с Янь Уши на закорках, было целиком заслугой «сердца меча», пусть сам Шэнь Цяо еще не до конца постиг его возможности. Но пределы владения искусством меча ничто по сравнению с неисчерпаемой внутренней ци. Поэтому-то Шэнь Цяо и не думал о том, чтобы насмерть сражаться с буддистом, – бой еще не начался, а он уже готовился отступить при первой возможности. Улизнуть из-под носа наставника Сюэтина само по себе было задачей не из легких, а тут еще и ношу пришлось прихватить. Но Шэнь Цяо справился.

Он не обсуждал с Янь Уши заранее действия в случае нападения, но, очевидно, мыслили они схожим образом и потому не нуждались в словах, чтобы понимать намерения друг друга.

У Шэнь Цяо страшно шумело в ушах, он едва держался на ногах. Все его силы ушли на сопротивление наставнику Сюэтину и последующий побег, к тому же его по-прежнему тревожили последствия внутренних повреждений. В глазах у Шэнь Цяо потемнело, голова закружилась, и он повалился навзничь.

Янь Уши подхватил его и рассмеялся:

– А-Цяо, я и так знаю, что ты мной восхищаешься, – ни к чему падать мне в ноги!

Голос его звучал тихо: очевидно, и сам глава Янь не ушел невредимым, но, несмотря на раны, он все равно по-прежнему беззастенчиво поддразнивал Шэнь Цяо.

Стоило ему умолкнуть, как даос снова выплюнул кровь и перегнулся через руку Янь Уши, почти повиснув на ней. Он был бледен как полотно, казалось, пробил его последний час.

Янь Уши поцокал языком:

– Неужто ты так разозлился, что аж кровью принялся харкать?

Разумеется, кровью кашлял даос отнюдь не от гнева, но сил препираться с Янь Уши у него не было.

– Что теперь будет с дядюшкой У и А-Цином? – только и спросил он слабым голосом.

– Сюэтин не Сан Цзинсин, – успокоил его Янь Уши. – Он еще печется о доброй славе учения Будды и к тому же знает: если он и схватит этих двоих, надавить на меня все равно не выйдет. Потому он не станет тратить время на лишнюю возню.

Шэнь Цяо кивнул. Алая кровь запеклась на его побелевших губах, окрасив их в багровый и еще больше подчеркнув бледность даоса.

Янь Уши протянул руку и большим пальцем вытер следы крови с его лица.

Давящая боль в груди Шэнь Цяо была невыносимой, он едва дышал. У него не осталось никаких сил следить за тем, что происходит вокруг, все его чувства притупились, и Янь Уши застиг его врасплох, вдруг сунув ему в рот что-то маленькое и крепко зажав ладонью, не давая выплюнуть. Глаза Шэнь Цяо широко распахнулись от неожиданности, но не успел он осмыслить произошедшее, как тело распорядилось само, и он проглотил неизвестный кусочек.

Горло даоса пересохло и саднило, чуть не подавившись, он закашлялся, разбередив внутренние раны. От боли на глаза его навернулись слезы.

– Нефритовая… цистанхе? – пробормотал он.

– С чего ты взял? – назло ему возразил Янь Уши. – Ясно же, что я решил от тебя избавиться и отравил.

Пусть внутренние повреждения даоса и были столь тяжелы, что без боли он слова сказать не мог, понять, что ему дали лекарство, а не яд, он был в состоянии.

– Нефритовая цистанхе врачует лишь внешние раны, мне не будет от нее большой пользы… – ответил он.

В бою наставник Сюэтин сломал даосу грудину, и теперь каждый вдох и выдох Шэнь Цяо сопровождала постоянная колющая боль. Однако мастерам боевых искусств к подобным невзгодам не привыкать. После поединка с Кунье раны Шэнь Цяо получал одну за другой, а уж сломанным костям и вовсе было несть числа. Внутренние повреждения тревожили его куда больше, чем переломы.

– Тогда выплюнь, и дело с концом, – лениво откликнулся Янь Уши.

Но Шэнь Цяо уже проглотил цистанхе, как он мог ее выплюнуть?

Даос уже по опыту знал – пререкаться с Янь Уши бесполезно, а потому счел за лучшее промолчать и вскоре погрузился в сон. Впрочем, проспал он недолго, да и то не спал, а, скорее, дремал, ведь какая-то часть Шэнь Цяо всегда держалась настороже. Когда он пробудился, солнце только-только миновало зенит. Оглядевшись по сторонам, Шэнь Цяо обнаружил, что Янь Уши бесследно исчез.

«Глава Янь все-таки ушел своей дорогой?» – подумалось Шэнь Цяо.

Он через силу сел, стараясь не бередить раны, и прислонился спиной к каменной стене. Прямо над его головой висели мокрые лианы, капля воды соскользнула со стебля и прокатилась по его щеке, обжигая кожу, как лед.

Колющая боль в груди превратилась в тупую – значит, нефритовая цистанхе оказывала свое действие. Шэнь Цяо принял позу лотоса и сосредоточил внимание на токе ци, дабы ускорить выздоровление. Совершив полный круг по меридианам, ци разлилась по всему телу, согревая и окутывая истомой. Понемногу проходили и внутренние повреждения.

Он наконец открыл глаза, и тут из узкого прохода, ведущего в лес, послышалась тихая поступь.

Шэнь Цяо не стал подниматься – по звуку шагов он сразу узнал идущего. С тех пор как зрение его ухудшилось, он нарочно развивал остроту слуха, вплоть до того что обращал особое внимание на малейшие различия в шагах людей. Со временем слух его сделался в два раза лучше, чем у обычного мастера боевых искусств.

Из прохода и в самом деле показался Янь Уши. В руках он нес связку воробьев.

– Вы ходили на охоту? – спросил Шэнь Цяо.

Янь Уши хмыкнул в знак согласия.

– Одолжи-ка мне Скорбь гор и рек, – попросил он.

У Шэнь Цяо, разумеется, и мысли не было, что Янь Уши просит меч, чтобы убить его. Он протянул ему клинок, с которым никогда не расставался, и задал следующий вопрос:

– Вы не повстречали там наставника Сюэтина?

Но едва он успел договорить, как увидел, зачем Янь Уши понадобился меч: глава Янь… срезал им перья!

– Что вы делаете?! – возмутился Шэнь Цяо.

– Ты предпочитаешь есть воробьев с перьями? – удивился Янь Уши.

Шэнь Цяо так разозлился, что чуть не задохнулся от негодования.

– Скорбь гор и рек мне оставил учитель!

– А-Цяо, ни к чему так сердиться, – невозмутимо ответствовал