Двуликие (трилогия) - Анна Шнайдер

— Теперь Шайна знает правду, — вдруг сказала Эмирин. — Знает всё — ну, или почти всё — про Триш Лаиру и Кару Джейл.

— Как? — воскликнула Розалин, а Велдон просто поднял брови.

— Ей снились сны про Триш. Много снов. У меня есть предположение, что их насылал сам амулет. Правда, цель совершенно непонятна, но факт остаётся фактом — теперь Шайна в курсе про Триш.

Император только вздохнул. Он не знал, хорошо это или плохо. Может быть, когда-нибудь Шайна смирится с тем, кем была её мама, но сейчас ей наверняка очень больно.

— Бедная моя девочка! — воскликнула Розалин, почти процитировав его мысли.

В это мгновение Велдон даже похолодел, вдруг осознав — Шайна наверняка там, в библиотеке… Одна!

— Прошу прощения, — он встал из-за стола. — Скоро рассвет, и, я думаю, нам пора. Да, Рози? Тебе ведь тоже надо спать.

— Надо, — она улыбнулась. — Хотя чаще всего я делаю это днём.

— А раньше ты была жаворонком.

— Надо же, ты помнишь. Да, была. Все мы кем-то были, а теперь уже нет. С этим борделем в принципе не поспишь, а уж ночью — тем более!

Велдон не смог сдержать усмешку.

— Сама виновата, — подмигнул он Розалин, и с радостью услышал, как она смеётся.

По крайней мере, одно осталось прежним. Смех у хозяйки борделя был точно таким же, как раньше, когда она была студенткой магической академии.

…Шайна спала в кресле с ногами, накрывшись пледом, а на руках её кверху пузом лежала и мурчала от удовольствия нахалка Хель.

Первые лучи рассветного солнца уже касались волос девушки, гладили её лицо, губы и чуть подрагивающие ресницы. Велдон приблизился, стараясь ступать по полу как можно тише, и встал на колени возле кресла — так, чтобы его лицо было рядом с её.

«Милая, искренняя, трогательная девочка. Я очень рад тебя видеть, но почему же ты ходишь сюда ко мне? Проклятый император — не самая лучшая компания. Да, ты не знаешь, кто я такой, но что-то находишь здесь, из-за чего возвращаешься…»

Велдон знал, что это неправильно, но всё же поднял руку и осторожно коснулся волос Шайны. Хотелось большего — запустить в них руку, запрокинуть ей голову, обнажая беззащитную шею, и поцеловать. Но он не будет этого делать.

Щека… Сейчас, на свету, были видны мягкий полупрозрачный пушок и лёгкий румянец. Совсем небольшой и почти детский.

Губы… Пухлые, мягкие и сладкие даже на вид. Она наверняка никогда не целовалась. И как же хочется попробовать…

Велдон подался вперёд, намереваясь, конечно, не поцеловать — просто быть чуть ближе, — и тут Шайна проснулась.

Глаза её были сонными и немного мутными. Она облизнула губы и шепнула:

— Норд…

— Да? — император не стал отстраняться. Слишком близко, да, но он ведь ничего не делает…

— Я ждала тебя… И уснула… Как ты…

— Да. Как я. С добрым утром, Шани.

Она улыбнулась. Несколько секунд смотрела на него, а потом её глаза наполнились испугом.

— Утром?.. А сколько времени?

— Полшестого. Не волнуйся, до побудки ещё есть время.

Велдон всё же поднял руку и дотронулся — чуть-чуть, совсем легко, самыми кончиками пальцев — до её щеки. Она была очень тёплой и нежной.

Он почти сразу убрал ладонь, но Шайна всё равно начала краснеть.

— Тебе что-нибудь снилось?

— Сейчас нет. Но…

— Позавтракаешь со мной? — предложил император, вставая с колен и выпрямляясь. — Если не хочешь спать, конечно. Я, правда, ещё не ложился, но ничего, потом наверстаю. Или отправишься в академию?

Шайна покраснела сильнее. Интересно почему?

— Позавтракаю, — кивнула она и почесала подставленное пузо Хель, которая продолжала безмятежно спать у девушки на коленях.

Шайна Тарс

Никогда раньше в чьём-либо обществе я не чувствовала себя так, как чувствовала с Нордом. Мне одновременно было и очень неловко, и волнительно, хотелось и уйти, и остаться. И сердце билось быстро-быстро, и краснела я гораздо чаще, чем обычно.

И хуже всего было то, что мне это нравилось. И я была страшно счастлива оттого, что не ушла, уснула в кресле и дождалась Норда.

О Дарида, неужели все теряют мозги, когда влюбляются?

Мне стоило признать это уже давно. Я действительно в него влюбилась.

Пригласив меня позавтракать, Норд куда-то ненадолго ушёл, а вернулся с подносом, полным разных вкусностей. Здесь были и булочки, и фрукты, и тарелка с сыром, колбасой и хлебом, и белый йогурт, и маленькая кастрюлька с кашей, и стаканы с чаем… Как он только это донёс?

— Ты что ешь на завтрак? — спросил Норд, поставив поднос на столик передо мной. Сел напротив и взял пустую тарелку в руки.

— По-разному, — ответила я. — Но вообще я кашу люблю очень. Мама приучила.

— Матушка Роза? — уточнил он, накладывая кашу в тарелку. — Или ты имеешь в виду свою настоящую маму?

Я сглотнула.

— Настоящую.

Он кивнул, передал мне тарелку и стал накладывать кашу уже себе. Потом взял кусок сыра и начал есть, заедая кашу сыром.

— Что ты так смотришь? Не пробовала? Попробуй, это вкусно.

— Я знаю. Мама тоже так ела. И я ем…

Норд внимательно посмотрел на меня, и я смутилась. Взяла в руки ложку и стала завтракать.

Каша была прекрасная, язык можно проглотить. В академии неплохо кормили, но это…

— Это чего, завтрак императора?

Норд поперхнулся.

— Почему?

— Вкусно очень. Я поэтому и подумала — может, ты этот завтрак с императорской кухни стащил?

Норд засмеялся, и мне почему-то показалось, будто он немного расслабился.

— Ну да, так и было. Ты догадливая, Шани. Я рад, что тебе нравится. Попробуй ещё булочки, их император тоже очень любит.

Булочки были не просто потрясающие — они были божественные. С разными фруктовыми начинками и мягким тестом, ароматные, чуть тёплые…

— Таких булочек даже матушка Роза делать не умеет, — вздохнула я.

— Ты только ей этого не говори, — улыбнулся Норд, а потом спросил: — Ты ведь не просто так пришла ко мне сегодня? Хотела что-то рассказать?

Я закусила губу, сделала глоток чая. Конечно, я хотела рассказать, но как начать?

А потом я вдруг сообразила…

— Ты… ты ведь знал, что я — дочь Триш Лаиры?

Он не отвёл взгляд.

— Я догадывался, Шани. Вряд ли кто-то другой смог бы перенестись сюда через портальное зеркало. А потом, помнишь, я спросил тебя про родителей? Ты рассказала про маму, и я понял, что Триш наверняка взяла имя Кара Джейл. Эмирин подтвердила мои догадки, признавшись, что в академии никогда не