Ловушка для полоза - Дина Сдобберг

Рогнеда тем временем сняла с воина шлем. Точнее его остатки. Да стëганный капюшон, что воины под шлем надевали.

- Интересно, из каких он краёв? - вздохнула Рогнеда. - Светлые волосы у полозов редкость. А у этого и вовсе, словно жидкое серебро.

- Проку с того серебра? Ты вон лучше со своей стороны латы потяни. Здесь то ли от огня перегорели, то ли обуглились, да после от удара лопнули. - Сообщил фамильяр.

Рогнеде пришлось повозиться, пока она смогла снять с витязя хоть и попорченный, но тяжёлый доспех. Сейчас он больше мешал, не позволяя осмотреть раны и понять с чего лечение начинать.

- Ох, как пожгли его ядом своим аспиды, - вздохнула Рогнеда, когда смогла раздеть витязя и решила обмыть, ворча, что это ей наука, чтобы знала, для чего баня сразу у мостков стоит.

Воды вокруг было вдоволь, да только, каждая со смыслом была. А сила она не всегда на пользу, иногда только хуже сделать можно.

- Ну и как узнать, из какого ключа для моего витязя воды набрать? - задумалась Рогнеда.

- Не для твоего, а для приблудного. Твой здесь только я, - прищурил янтарные глазищи кот.

Но Рогнеда на его ворчание внимания не обратила. Спустилась к озерцу, куда все ключи свои воды несли, взмахнула руками, словно лебедь крыльями, и опустила руки в воду по локоть. Серебром засияли руки ведьмочки.

- Вода-сестрица, земная поилица, всех хворей гонительница, Живы вестница, - шептала ведьмочка положенное уважительное обращение к воде. - Одари своей милостью, сжалься над ратичем. Напои своей силой, позволь раны его обмыть, да освободить их от скверны и смрадяного духа.

- Та-ак, сияние пропало. Это теперь что, обычная вода? - удивился Чернослав.

- Не бывает обычной вода из сердца мира, - зазвучал перебором колокольчиков голос ведьмы.

- Ооой ë, - замер кот, приподняв лапу. - Рогнедушка, а у тебя глаза горят золотом. Но зелёным. Бывает зелёное золото?

- Бывает, наверное, - кивнула ведьмочка, набирая воды.

Благо котелок с собой взять не забыла. Омывала витязя ведьмочка осторожно, чтобы лишней боли не доставлять. Хоть и был витязь в беспамятстве, но Рогнеде его ещё и лечить предстояло. А то, что лечение непростым делом будет, было и с первого взгляда видно.

- Ты смотри, что ядом аспидов не побито, то огнём обожжено, - наблюдал за ведьмой кот. - А это что? Ему что, мало, что сам змеем оборачивается, так он ещё и на руке себе змею нарисовал?

От плеча до локтя на коже витязя был рисунок. Кто-то вырезал в железе полоза, а потом это клеймо раскалённым на кожу положил. Под заживший шрам позже вводили краску.

- Видно давно готовился на заставе службу нести, - покачала головой Рогнеда. - Это трайбола. Искусство таких рисунков очень сложно и уходит в такую древность, что и не вспомнить с чего всё началось. Я откуда-то помню, может прочла где, что трайбола наносились на кожу человека во время ритуалов, превращающих человека в духа-охранника чего-нибудь. Но может и путаю чего. Сейчас такое редко встретишь. Если только среди ратичей да старых бояр. Нанесение такого рисунка это сразу и ритуал посвящения в воины. Попробуй такую боль выдержать.

- Просто чтобы доказать, что воевать готов? - удивился кот.

- Сейчас у этого рисунка совсем другой смысл. Судьбы своей в бою не угадаешь. А так... Хоть вот по такой метке опознают, да родичам весть передадут, - вздохнула Рогнеда. - Вот этот, судя по цвету требовала, из синих полозов.

- Вот так подсказка! - муркнул Чернослав. - Вот был бы он серебряным или золотым полозом, и тех и других по несколько родов всего, или чёрным, там и вовсе гадать нечего. А синих... Да хорошо, если не половина. Хорошо, что хоть сам по масти редкостью считается.

Тем временем Рогнеда закончила с омовением и полезла в свою шкатулку, добрым словом вспоминая Беляну, лечившую медведя в заповедной роще.

Вытяжка из корня папоротника и листа крапивы была основой для многих зелий, поэтому в любой шкатулке ведьминской завсегда имелась. Смолы еловой здесь было в избытке, и какой! Крупными янтарными каплями дышали вековые ели, впитавшие силы столь многих источников, что Рогнеда и не удивилась бы, обрети они уже и собственное подобие жизни.

- Черныш, царапни меня пожалуйста, - попросила Рогнеда.

- Этто ещё зачем? - исподлобья взглянул на неё кот.

- Слëзы невинной ведьмы нужны в состав добавить, - объяснила Рогнеда. - Иначе от яда аспида не избавиться. Молока Стратим-птицы у меня нет.

- Начинааается, - протянул кот. - Ой, как мне это всё не нравится. Ой, как меня это злит!

Неожиданно он кинулся на Рогнеду совсем с другой стороны и больно укусил. И с тревогой наблюдал, как ведьмочка серебряным скребком собирает свои же слëзы.

- Мурррр, - прижался он к её спине.

- Не волнуйся, хороший мой. Не в обиде я. Иначе никак, - улыбнулась ему Рогнеда.

- И стоило самой муку терпеть, - ворчал, принюхиваясь кот. - Скипидаром бы натёрла, может и без слëз обошлись.

Едва первая капля очищающего зелья попала на язву от аспидова яда, как та вся зашипела, запузырилась зелёной пеной. Рогнеда только успевала смачивать чистую тряпицу в воде, да выжимать над раной. Но видно и так боль была нестерпимой.

Витязь изогнулся, застонал, забил хвостом по земле.

- Тише, тише, богатырь. С этой болью и смерть отступает, отводит от тебя тень своего крыла, - успокаивающе гладила его по спутанным серебряным волосам Рогнеда.

Почти до самой полуночи Рогнеда промывала раны и ожоги витязя. Перевязывать пришлось так много, что весь витязь оказался обмотан льняными лентами, что запасала для таких случаев Рогнеда из льняных отрезов, что щедро несли в лес местные селяне.

А хвост змеиный, что у витязя вместо ног был и вовсе целиком в два слоя обмотали. Иначе повязки не держались вовсе.

- Ну, всё, Чернослав. Теперь только на тебя надежда, - погладила кота перед тем как сделать три глотка тëмно-фиолетового зелья, пахнущего чёрной смородиной, Рогнеда. - Я за витязем пойду, а ты будешь якорем моим в Яви.

После этого Рогнеда осторожно сделала один порез на мужской ладони, а второй на своей. Совместила раны, крепко сжав руку богатыря, и легла рядом с ним.

Несколько мгновений ведьма делала глубокие, размеренные вдохи, не