Хроники безумного колдуна переродившегося в теле бога 3 - Vincent Bowence

И, не дожидаясь ответа, гномиха тронула холст. Края картины тут же засветились, и вмиг пространство вокруг исказилось, завертелось, а затем словно схлопнулось. Я открыл глаза. Мы стояли посреди колосистого поля, но всё вокруг было странным, словно неживым. Колосья были неестественно яркого, но плоского цвета, как будто нарисованные. Да и весь мир вокруг был таким — без объёма, почти двухмерным.

— Где мы, чёрт побери?! — вырвалось из уст Вурсы, её голос звучал непривычно испуганно.

— Мне кажется, мы в картине, — произнесла Милени, оглядываясь по сторонам.

— Как нам, чёрт возьми, отсюда выбраться? — поинтересовалась у нас Галара, её голос звучал тревожно.

— Мой навык телепортации ещё не откатился, — пояснил я, проверяя свои способности. — Пока что, мы точно не сможем вернуться.

Неожиданно послышался грохот со стороны неестественно-зелёного леса. Деревья словно в танце начали качать свои плоские ветки. На нас выбежало пару десятков крупных серых существ с безликими, гладкими лицами, грубыми когтистыми лапами и ростом метра в три.

— Пламя! — скомандовал я, пытаясь призвать свою магию.

Но ничего не произошло. Магия словно пропала, испарилась, оставив меня беззащитным.

Вдруг мы услышали голос, эхом доносящийся откуда-то сверху:

— Бегите к церкви! Там безопасно.

Наша компания, не сговариваясь, сразу же бросилась бежать к зданию на холме. А существа, чьи силуэты на фоне плоского неба выглядели ещё более зловеще, кинулись за нами, словно голодные хищники — их когтистые лапы мерно отбивали ритм по нарисованной земле.

Мы забрались на холм и забежали в церковь. Старая деревянная дверь с грохотом закрылась, а монстры остались снаружи, колотя её когтистыми лапами и издавая приглушённые рыки. Перед нами стоял пожилой мужчина с седой бородой до шеи, густыми бровями и носом картошкой. Одет он был в яркий фиолетовый кафтан с серыми штанами и в туфли коричневого цвета. Его одежда казалась слишком чистой для такого места.

— Кто вы? — спросил я незнакомца, осматривая его с ног до головы.

— Зовут меня Фильвер, и я… художник, — он тяжело вздохнул, его взгляд был полон отчаяния. — И все мы застряли в моей картине, увы.

— Я не смог использовать свою магию здесь! — произнёс я, подтверждая свои опасения.

— Здесь нельзя сотворить магию, — произнёс художник.

— Альскальмур! Ты слышишь меня? — обратился я к своему оружию, вложив в голос надежду.

— Да, господин. Не кричите так, — ответил клинок, его голос прозвучал прямо в моей голове, будто всегда был там. — Ого, это куда нас занесло… что за измерение?

— Видно, не вся магия здесь заблокирована, — произнесла Галара, её деревянная рука чуть дрогнула.

— Старик, вытаскивай нас отсюда поскорей! — рявкнула Аранольд, доставая меч из ножен на половину, её терпение явно было на исходе.

— Постойте! — Фильвер поднял руки. — Я не могу, я сам в ловушке. У меня была волшебная кисть и краски, и я писал поистине великолепные картины, но пал жертвой предательства. Мой товарищ обманом поместил меня в картину и обрёк на ужасную смерть и скитание, — мужчина пытался объяснить, его голос срывался от безысходности.

— И что нам теперь делать? Ждать, когда навык телепортации перезарядится у господина Дарго? — Вурса посмотрела на нас, её глаза бегали по лицам, ища ответ.

В этот момент Аранольд, не выдержав нервного напряжения, дала затрещину зверодевушке:

— Дура, здесь магия не работает!

— Тогда как нам выбраться отсюда? — голос Милени стал на полтона ниже, чувствовалась нарастающая паника.

— Может, я вам помогу, — произнёс Альскальмур из ножен, словно он всегда ждал своего часа. — Если вы доберётесь до края холста, я могу попробовать разорвать пространство своей энергией. Я достаточно набрался сил в битвах, испив кровь врагов. Идея должна сработать.

— Тогда решено! — произнёс я, чувствуя прилив надежды. — Пойдём к краю картины.

— Но там монстры, — произнёс художник, его лицо побледнело. — Они разорвут нас на куски! И если мы умрём здесь, то всё, конец! Навсегда!

— Можете остаться здесь и трусливо сидеть в церкви, — произнесла Аранольд, хлопнув Фильвера по плечу с такой силой, что тот чуть не отшатнулся. — А мы порубим этих тварей в стиле нашего отряда!

Я открыл дверь, и наша компания двинулась вперёд, рубя монстров. Жёлтая кровь, словно краски, грубо разбрызганные кистью, окропляла землю. Аранольд, словно взбесившийся зверь, беспощадно рубила тварей, хоть те и были куда выше неё. Галара пробила колени одной из тварей, и та с грохотом упала на землю. Милени, применив свой трезубец, проткнула чудовище. Я же с Вурсой, двигаясь быстро и чётко, наносили выпады в уязвимые места на теле врагов, используя нашу скорость. Когтистые конечности разлетались во все стороны. Одна из рук монстров залетела в церковь, снеся с ног перепуганного художника. Вскоре мы закончили с нарисованными тварями — всё вокруг было покрыто после битвы ярко-жёлтой краской, но мы были живы.

В какой-то момент я почувствовал невыносимый жар, и, обернувшись, увидел на опушке леса бушующий огонь.

— Что происходит? — спросила Милени, её голос дрожал от волнения.

Из церкви, пошатываясь, вышел Фильвер и произнёс голосом полного отчаяния:

— Этот урод, что поместил меня сюда… он решил сжечь картину! Это конец!

— Ещё нет! — ответил я, быстро осматриваясь по сторонам. — К реке! Я вижу там лодку! Надо добраться до края картины!

Мы все ринулись с холма. Аранольд пришлось закинуть на плечи старого художника, чтобы тот поспевал за нами. Загрузившись в лодку, наш отряд начал плыть по течению реки. Огонь всё приближался, пожирая нарисованный лес, а мы гребли, вкладывая все силы, чтобы оторваться от наступающей огненной волны. Вдруг из воды вынырнул большой голубой змей. Его чешуйчатая голова, казалось, была нарисована с пугающей детализацией. Лодка опасно пошатнулась, и из судна выпал художник, беспомощно пошедший ко дну.

— Вот чёртов старикан! — выкрикнул я, не раздумывая.

Я сразу же нырнул за Фильвером. Вода на ощупь оказалась вязкой, словно густая масляная краска. Плыть в ней было крайне тяжело, а видимость почти отсутствовала. На дне реки мне удалось нащупать тело художника. Оно медленно растворялось в этой странной жидкости. Я вынырнул, закинув его в лодку. Старик тут же принялся откашливаться — из его лёгких выходили не вода, а комки густой синей краски.

Мы добрались до берега, и снова нас ждала возвышенность