Боевой маг: Первый курс. Том 1 - Иван Иванович Донцов

по лицу — они просто озвучили мои догадки и мысли. Я ведь и правда один раз уже отсюда выбрался. Я просто умер, но в тот раз я сопротивлялся, потому что не знал, что меня ждёт. Не верил, что старуха меня вытащит, я думал, что она забрала деньги и обманула меня.

Сейчас то я всё знаю, так чего, собственно, мне ещё нужно?

— Пошли. — киваю им.

Они не смотрят на меня, разворачиваются и идут в темноту коридора. Я же бреду за ними, и мы как-то быстро возвращаемся в помещение с кроватями, хотя бегали тут полчаса. Сейчас уже никто не кричит — все сели и смотрят на меня. Серьёзно, с одобрением, с пониманием. Я оглядываю людей, или то, что кажется людьми, киваю, ложусь на свою кровать.

В этот раз меня аккуратно привязывают, не делая больно, я бы даже сказал ласково. Они хлопают по плечу, улыбаются, говорят:

— Готов?

— Я справлюсь. — киваю им обоим.

— Не сомневаемся. — отвечает дед.

— Сегодня ты принял себя и свой Путь, но потерял свою Тень. — говорит второй санитар. — Ты уже встал на её след, осталось пройти по этому пути и найти её.

Он осторожно берёт откуда-то подушку и приближается. Я не паникую, один раз это уже проходил и ушёл отсюда, второй раз не так страшно. Я должен принять то, что случилось, я должен перестать искать виноватых.

Подушка оказывается на лице, и я почти сразу просыпаюсь, совершенно не почувствовав ничего неприятного.

Серый камень стен, серый потолок, частица творца, зависшая сверху в держателе, словно в лапах огромного паука. Я смотрю на неё — а она светится всё сильнее, словно хочет меня ослепить. Луч всё так же прошивает моё тело, но сейчас он наливается этим незнакомым цветом и меня прожигает боль.

Когда я умирал, я думал, что это было больно и больнее я ничего не чувствовал. Сейчас я понял, что луч из частицы режет не только плоть, но и мою душу, то, что составляет мою суть. Он ходил по мне, рисуя странный узор от сердца, на груди, к рукам. Линии появляются и исчезают, будто мгновенно заживая, и я понимаю — устройство правит мой энергоскелет. Вносит изменения, после которых я сам стану другим — боевым магом. Не до конца, потому что теперь я точно знаю — мне нужно совершить ещё два таких шага. Но я приближусь к цели, я приближусь к своей Тени, я найду себя.

Боль уходит, слышу только мерное шипение, луч исчезает. Оглядываюсь, вижу тела, лежащие вокруг, все молчат и лишь одна стонет, трясётся, пытается вырваться. Я дёргаюсь — ничего не получается, меня держат захваты.

— Развяжи! — кричу изо всех сил. — Развяжи, я должен помочь!

— Она умирает, лежи смирно! — отвечает кто-то.

Дёргаюсь изо всех сил, реву как зверь, начинаю применять заклинания льда. Оно получается легко, просто, словно я счётная машинка. Но я-то теперь знаю — я боевой маг. Самый быстрый маг в этом мире, все эти формулы встраиваются в мой энергоскелет, большую часть мне не нужно просчитывать. Каждая новая уменьшает мой потенциал, а каждая забытая увеличивает.

Мои оковы замерзают и трескаются, разлетаются на части, я встаю и вижу, что вокруг буря. Страшная, сильная, Тени мечутся повсюду, выбрасывают свои щупальца и затягивают обратно. А где-то рядом стонет Соня, у неё из глаз и носа идёт кровь, она кричит и плачет. Вскакиваю и подбегаю, меня сносит ветром, но я всё равно оказываюсь рядом и встаю на колени думая, как помочь.

— Ты умрёшь вместе с ней, дурак! — кричит наставница откуда-то издалека.

Не слушаю её, только понимаю — это возможно. Раз они так говорят — значит знают, что можно. Надо только понять как. Я дотрагиваюсь до вздрагивающей Сони, но ничего не происходит. Кожа её холодная, словно девушка уже умерла, она кричит ещё громче и кого-то умоляет:

— Не надо, прошу тебя, пожалуйста, нет!

Я вспоминаю что можно добиться единения — стыковка, обычная, которая так легко у меня получается. Надо только поцеловать её, и надеяться, что она меня не убьёт за это. Я подтягиваюсь против ветра на её каменное ложе, оказываюсь рядом с лицом по щекам которого текут кровавые слёзы. Опускаюсь над ней, целую, и почти сразу проваливаюсь в чужую реальность, в чужой кошмар.

Осенний сад, вокруг огромные деревья. Листья пожелтели и несколько птичек муки собирают их в свои нагрудные мешки. Они утащат их неведомо куда, построят свои гнёзда, будут кормиться ими.

— ...нагуляла, сука... — слышу рядом.

Смотрю на свои руки — на них поднос. Белая одежда, я похоже слуга официант. На подносе бокал и фрукты, иду в сторону говоривших. Мужчина средних лет, тощий, разодетый, как и многие в этом мире в аляповатый костюм, сидит за столиком закинув ногу на ногу. Напротив него стоит Соня, сейчас в простеньком зеленом платье до пят, волосы длинные и распущенные. Ей очень идёт, она выглядит как настоящая эльфийка — я знаю, я их видел.

— Вот тут всё, всё до конца, читай сука ... — мужчина кидает в девушку книжку.

Томик ударяет её по лицу, она отходит, плачет и закрывает лицо руками. Я подхожу с подносом, сам того не желая подаю его мужчине. Он забирает бокал, фрукты я водружаю на стол. Остаюсь стоять рядом с ним.

— Папа я...

— Я не твой отец! — визжит мужчина, приподнимаясь и брызгая слюной, он бросает в девушку бокал. — Ты безродная скотина, она тебя нагуляла, я добьюсь проверки на чистоту, я добьюсь, я найду способ, я докажу!

Он беснуется, переворачивает столик, а Соня плачет навзрыд. Я пытаюсь вырваться из своей роли — ничего не получается. Ублюдок тем временем подходит, хватает стул и бьёт им девушку по ногам. Она падает, а он добавляет сверху несколько ударов:

— Грязная кровь, нагуляла, потаскуха, тварь, ничтожество, грязная кровь, ты онта, дерьмо под ногами настоящих аристократов... — он часто и тяжело дышит, пинает дневник. — Я всё переписал, ты ничего не получишь, ты останешься на улице, я всё переписал, твоя сука мать сдохла, и ты сдохнешь...

Он нагибается, разрывает её платье, пальцем трогает родинки на груди. Там три штуки — совсем маленькая, маленькая, побольше. Я знаю, что это, у меня есть точно такие же. А вот этот урод похоже не знает, и