Хроники странного королевства. Двойной след. (Дилогия) - Оксана Петровна Панкеева

Тайник в стене открылся, и оттуда вывалился мистралиец, обиженно поясняя:

– Ничего я не уснул, просто не мог в темноте найти кнопку. Я вам что, лошадь, стоя спать?

– Извини, но мог хотя бы откликнуться. Что ты услышал?

– Страх, – коротко резюмировал Кантор и задумался, с трудом фокусируя взор на некой невидимой королю точке пространства. Он явно мялся, то ли не знал, что еще сказать, то ли колебался, стоит ли это вообще говорить.

– Что еще? – переспросил Шеллар.

Кантор опустил голову, зачем-то потер ладонями виски и неуверенно произнес:

– Знаете, не надо было меня пьяного на такое дело снаряжать. Мне, наверное, показалось.

– Что именно? – нетерпеливо уточнил его величество. – Говори, я сам разберусь, показалось или нет. И нечего мне заливать, что ты пьян. Для твоих способностей это даже лучше. Итак?

– Вы с ним родня, – решительно выпалил мистралиец.

– С кем? – не понял король. – Во имя всего святого, не дыши на меня! У меня еще уйма работы, а твое дыхание необходимо закусывать, чтобы не опьянеть.

– Бред, правда? – виновато пожал плечами Кантор, послушно отворачиваясь в сторону. – Но именно это я почувствовал. Вы с ним родственники, с этим недомерком.

– С Ганзи? Серьезно? По какой линии – по гномьей или человеческой?

– Нашли, чего спросить у бедного пьяного да еще и больного на голову…

– Перестань прибедняться, – перебил его король. – Ты, насколько я знаю, далеко не беден, с умственными способностями у тебя все в порядке, а пить тебя никто силком не заставлял.

– Меня Элмар пригласил, – пытался оправдаться Кантор, пошатнулся и крепко вцепился в спинку стула, на который так и не сел посланник. – Отказываться было нехорошо. Посмотрите, что он мне подарил.

– Я заметил, однако полагал, что он просто дал тебе поиграть… Значит, все же решился подарить? Давно пора. По крайней мере, ты достоин…

– Ага… и подобаю… и нравлюсь… и все такое… Как же было после этого отказаться с ним пить?

– А тебе не хотелось?

– Но не столько же! – Мистралиец наконец догадался сесть и продолжил: – А на кой вы начали условия ставить? Знаете, что он вам ответит, если и правда надумает играть в открытую?

– Разумеется, – спокойно кивнул король. – Напомнит, что жизнь и смерть Жака в его руках, и поэтому будет требовать, а я – выполнять. И я, разумеется, сделаю то, что он хочет. Моей единственной целью было заставить Ганзи прийти сюда еще раз.

– Зачем?

– Чтобы сильнее боялся. Знаешь, Кантор, если ты больше ничего полезного не услышал, иди-ка проспись, потом поговорим. Или тебя проводить?

– Я сам, – махнул рукой мистралиец и чуть не рухнул со стула. – Все, последний раз пью с Элмаром.

– Ольга выпивает с ним регулярно, – пожал плечами Шеллар, – и ухитряется оставаться трезвее, чем он.

– Она же пропускает! – возмутился Кантор. – И ей, как даме, это прощается. А мне ж не подобает… Эх, ладно…

Примерно в этот же момент господин Флавиус в своем кабинете вел серьезную беседу с некой девицей в столь вызывающем наряде, что, увидь ее придворные дамы, Ольга показалась бы им образцом вкуса и добропорядочности. Голубые штаны, которые действительно вошли в моду, туго обтягивали стройные ножки и близлежащие округлости девицы, отчего та имела такой вид, словно позабыла надеть юбку. Фиолетовая шелковая курточка доходила едва до талии и была к тому же расстегнута, а рубашка завязана узлом, что делало ее еще короче курточки. В результате костюмчик оставлял на виду добрых три пальца голого живота и сережку в пупке. На ногах модницы были высокие сапоги из черной кожи, один из которых в настоящий момент покоился на столе главы департамента, демонстрируя расшитое красными драконами голенище. Черные косы были растрепаны, и под ними угрожающе болтались серьги, каждой из которых можно было насмерть зашибить любую соперницу. Ярко подведенные на восточный манер темные глаза метали искры.

– Флавиус, – гневно воскликнула девушка. – Ты задница!

Лицо господина Флавиуса оставалось каменным.

– Что молчишь? Сволочь ты! Засранец! Плют позорный!

– Сама виновата, – по-прежнему не дрогнув, ответил глава департамента, – Убери ноги со стола. Не в камере.

– Мама тебя как человека просила, а ты… рожа полицейская, одним словом!

– Полицейский – это до отставки, а дура – на всю жизнь. Повторяю: сама виновата. Нечего было по-глупому попадаться. А теперь, как бы мама ни уговаривала, я помочь уже не в силах. Если вы забыли, надо мной есть еще король, король взял твое дело под личный контроль. Можете пойти и попросить его. На пару с мамой. Он вообще хотел поговорить с тобой сам, но я уговорил его предоставить разговор мне. Чтобы ты меня хоть перед ним не позорила.

– Не о чем мне с тобой говорить! – надулась наглая девица, позволявшая себе разговаривать с главой департамента подобным тоном и оставаться после этого в живых.

Флавиус едва заметно улыбнулся и раскрыл папку.

– Раз «задницы» и «засранцы» у тебя закончились, перейдем к делу.

– Не кончились! – завизжала нахалка. – Ты… ты…

– Ха Танг, перестань, – поморщился Флавиус, – а то поколочу, как в детстве.

– Вот тебе! – злорадно подпрыгнула вредная сестрица и показала ему чуть ли не от плеча. – Ты официальное лицо и не имеешь права колотить подследственных!

– Имею, – невозмутимо сообщил глава департамента. – При попытке к бегству или к нападению.

– Но я же не пыталась!

– Еще одно слово, и попытаешься. Со всеми последствиями. А теперь сними ноги со стола и слушай.

– Ладно, – Ха Танг неохотно убрала со стола ногу и поправила волосы. – Сигарету дай.

– Обойдешься. Не на допросе.

– Ну, Флавиус, не будь свиньей. Дай закурить.

– На, кури, может, заткнешься. Ты слушать будешь?

– Валяй, – махнула рукой наглая девица, смачно затягиваясь.

– Итак, дорогая моя сестрица, тебе светит восемнадцать лет каторги.

– За что?

– Тебе припомнят все прошлые дела, которые я раньше замял.

– Так это тянет аж на восемнадцать лет? – жалобно задрала брови Ха Танг. – Ты же мне найдешь адвоката получше? Самого-самого лучшего? Ну, чтобы годика на два… или три…

– Самого-самого не получится, – терпеливо объяснил Флавиус. – Он будет на твоем процессе судьей. И влепит на полную катушку, даже если мама наймет дюжину адвокатов.

– Почему? Он что, тоже вложил бабки в «Веер»? А если ему вернуть?

– Нет, милочка, он не вкладывал ничего в твои аферы, он вообще далек от этих вещей. Просто достала ты его своей безнаказанностью, и он задался целью тебя посадить.

– А ты что, не можешь на него никак повлиять? Тоже мне, глава департамента… Тогда хоть скажи дяде Бао, он на него