Снежный кряж - Алексий Малеев

зарплату только потому, что лекарей мало. Толковых-то, и, что куда важнее, без гонора выше марсовского Олимпа, куда меньше, именно они и ценятся. Так что сначала надо стать эти самым толковым, а уже потом идти по свету права качать. Даже дворником без понимания того, с какой стороны надо метлу держать, не стать, а уж высокооплачиваемым лекарем и тем более.

Вылезя из капсулы, Паша в первую очередь сверился с часами и убедился, что до шести ещё время есть, потом нашёл Герцога и накормил его, и только потом отправился на пробежку. Бежать пришлось с препятствиями, обходя заполнивших парк мамочек с колясками, неспешно прогуливающихся парочек, многочисленных собачников и просто прогуливающихся. Но парень не расстраивался этому, представляя, что он герой какой-нибудь приключенческой виртуалки, несмотря ни на что приближающийся к своей цели. Благо, и музыка в плеере располагала к этому. Наверное, последняя поездка с Герцогом в ветеринарку так сильно повлияла на его, но сейчас Паша с удовольствием бежал под микс из разных роковых и около роковых групп начала двухтысячных. Ему нравились речитативы под инструментал, рёв гитар, прямая бочка, местами даже очень неплохой вокал и в целом энергия этих песен. Конечно апатия пыталась убедить его, что это всё не то, надо бы включить наш любимый альбом и впредь не изменять ему нигде, никогда и ни по какому поводу, но парень просто смеялся в эти моменты и бежал дальше. Наверное, просто так смеющийся бегун смотрелся очень странно, пораждая у оббегаемых самые разные нехорошие мысли, но Паше было плевать. На улице лето, нежаркое солнце, приятный ветерок и хорошая музыка в ушах. Что ещё нужно для счастья?

Вернувшись домой, Паша занялся решением нелёгкой дилеммы — что приготовить на ужин? Живя с отцом, он и предположить не мог, что самым сложным во взрослой жизни станет именно это. Даже поиск работы, в его случае решающийся через пари, не казался таким сложным, как выбор того, что он будет есть. Минут десять так и эдак покрутив проблему, парень решил остановиться на гречке. Всё-таки надо было раз и навсегда решить этот вопрос, приготовив нормальную, в отличие от первого раза, кашу. Ну а к ней сделать тушёную курицу, на вид её рецепт не выглядел таким сложным, даром, что готовить целый час. Но дело, как известно, боится мастера, а лишь на словах им не стать никогда.

Час спустя Паша ужинал не в самом хорошем настроении. Курица получилась неплохо для первого раза, во всяком случае, есть её можно было без ежесекундных мыслей о необходимости выплюнуть и больше не тянуть в рот каку, а вот гречка снова подкачала. Была она чуть лучше, чем самая первая, но и этой каше до идеала было ой как далеко. Всё же у отца она получается намного лучше, хотя ничего сверхъестественного он никогда не делал. Но и эту гречку Паша съест до конца, ведь только поняв свою ошибку её можно исправить. Такая вот внезапная толика восточной философии на петербургской кухне.

Без пяти шесть парень с Герцогом на руках вышел во двор и направился к кусту сирени и установленному памятку кошке рядом с ним. Все, за исключением Дениса, уже были не месте. Катя, в своей непринуждённой манере спросила, правда ли этот тот самый котик, которого спасли от глупой шавки. Жанна попыталась внушить дочери какие-то нормы морали, но Кирилл Дмитриевич остановил эти попытки, заявив, что шавка и в самом деле глупая и совсем не воспитанная, недалеко уйдя от своей хозяйки, так что девочка права. А Паша, лишь краем уха слушая этот разговор, выпустил котёнка погулять по травке рядом со скульптурой, по-другому и не скажешь. И пусть по его представлениям столь громкое слово относилось по большей части к каменным изображениям, конкретная деревянная фигура была его более чем достойна.

Парень настолько увлёкся рассматриванием деталей скульптуры, что пропустил всю оффициальную часть открытия и не сразу заметил исчезновение Герцога. В тот момент он понял смысл фразы «сердце в пятки ушло», но легче от этого не стало. Марина Сергеевна первой заметила Герцога возле как бы лежащего отдельно котёнка. Шерсть живого кошачьего сливалась с древесиной скульптурки, высокая трава ещё больше мешала разглядеть его там. У Паши отлегло от сердца, он на радостях предложил снова пить чай, признавшись при этом, что пирога на этот раз нет. Выручила всех Жанна, вернее, Катя, сказав, что мама приготовила вроде съедобный торт, только узнать это можно лишь попробовав. Так и решили. Паша сходил за сервизом, Жанна принесла торт, оказавшийся не абы чем, а красным бархатом на свекольно-малиновой пудре вместо красителя, Кирилл Дмитриевич съездил за свои чаем, привезя каркадэ. Тут подоспел Денис с женой Кристиной и детьми, двойняшками Владом и Робертом, ровесниками Кати. Привезли они с собой смородиновый рулет, подарок от Кристининой мамы. В общем, чаепитие прошло успешно и в этот раз его никто не решился прервать. Лишь в десять вечера войдя в квартиру, неся при этом в одной руке Герцога, а в другой сервиз, Паша не смог не отметить правдивость крылатого выражения из советского фильма — жить, как говорится, хорошо, а хорошо жить ещё лучше.

Глава 20

Три недели спустя Горпео не без сожаления покидал монастырь, почти на месяц ставший ему пусть не домом, но школой точно. И прошёл он её от начала до конца насколько это возможно. По крайней мере, магистр Арвис сказал вчера игроку, что большему его здесь научить пусть и смогут, но не захотят. Не будь он посланником, его ни за не отпустили бы, доучив до того, максимума, который он сам бы смог взять. Но увы, у посланников всё устроено совсем иначе. Поэтому сейчас Горпео стоял перед воротами и вздыхал. Ему предстояло пешком пройти примерно полтора километра вниз по заснеженному склону до станции КДПС что расшифровывалось как Канатная Дорога Подрегиона Садаш.

В учении Горпео проводил по шесть, а то и восемь часов каждый день, но не всегда именно днём. Лекарь так и не понял систему обучения магистра Арвиса, но следовал ей неукоснительно. Именно поэтому он провёл восемь дежурств в палатах с инфекционными заболеваниями, ловя дичайшие флэшбэки с начального испытания. Благо эти пациенты звукового дискомфорта не доставляли, маны, благодаря вмурованным в стены артефактам в виде стеклянного октаэдра, хватало с избытком, знай себе ходи и по откату подлечивай больных, продлевая их время на естественную борьбу с инфекциями.

Помимо этого, Горпео