Константинопольский невольник - Мюриель Романа

Мюриель Романа

Константинопольский невольник

Посвящается Солаль и Кларе

Muriel Romana

L’ESCADRON VOLANT: ĹESCLAVE DE CONSTANTINOPLE

Copyright © Éditions Albin Michel – Paris, 2025

Published by arrangement with SAS Lester Literary Agency & Associates

© Кабалкин А. Ю., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

КоЛибри®

Персонажи

Герои романа существовали в действительности.

Луиза де Лаберодьер (1530 – после 1586), фрейлина Екатерины Медичи

Клодина де Рец (1543–1603), фрейлина Екатерины Медичи

Изабо де Лимёй (ок. 1535–1609), фрейлина Екатерины Медичи

Мадлен де Л’Этуаль (1547–1566), молодая дворянка-гугенотка

Пьер де Брантом (ок. 1540–1614), гасконский дворянин, кузен Клодины де Рец

Габриэль де Монтгомери (1530–1574), цареубийца, бывший капитан королевской гвардии

Екатерина Медичи (1519–1589), королева-мать

Карл IX (1550–1574), король Франции, сын Екатерины Медичи

Елизавета Французская (1545–1568), супруга короля Испании Филиппа II, дочь Екатерины Медичи

Другие дети Екатерины Медичи: Генрих (1551–1589), Маргарита («королева Марго», 1553–1615), Эркюль-Франциск (1555–1584)

Мария Стюарт (1542–1587), королева Шотландии, вдова французского короля Франциска II, племянница Гизов

Франсуа Лотарингский, герцог де Гиз (1519–1563), дядя Марии Стюарт, католик-радикал

Шарль де Гиз (1524–1574), кардинал Лотарингский, дядя Марии Стюарт, католик-радикал

Жанна д’Альбре (1528–1572), королева Наварры, гугенотка

Антуан де Бурбон (1518–1562), король-консорт Наварры, гугенот

Людовик, принц де Конде (1530–1569), младший брат Антуана де Бурбона, принц крови, гугенот

Амбруаз Паре (1510–1590), королевский врач

Франсуа Клуэ (1515–1572), придворный живописец

Нострадамус (1503–1566), астролог королевы

Дуроножка, карлица, шутиха королевы

Флоримон Роберте (1540–1569), личный казначей Гизов

Барон де Рец (ум. 1562), муж Клодины

Пьер де Л’Этуаль (1546–1611), брат Мадлен де Л’Этуаль

Сэр Фрэнсис Уолсингем (ок. 1532–1590), начальник разведки и контрразведки Англии

Мигель де Сервантес, испанский солдат, будущий автор «Дон Кихота»

Рустем-паша (ок. 1500–1561), великий визирь Оттоманской империи, зять султана Сулеймана Великолепного

Михримах-Султан (1522–1578), оттоманская принцесса, жена Рустема-паши, дочь султана Сулеймана Великолепного и его жены Роксоланы

Айше (1541–1604), оттоманская принцесса, дочь великого визиря Рустема-паши и его жены Михримах, внучка султана Сулеймана Великолепного

Габриэль

От веревки, сдавившей шею, у него нестерпимо зудела кожа. Габриэль де Монтгомери с трудом сглотнул. В горле у него пересохло от жажды, но эту муку не сравнить было с тошнотой от невыносимого унижения.

Его гнали, как животное, с дюжиной других несчастных пленников, скованных цепями в скорбную вереницу. Одни были тощими, как скелеты, с торчащими ребрами, другие покрепче. Но их грязные лица, все до одного, были изборождены глубокими морщинами – следами нечеловеческой усталости и страха.

Эта дюжина людей в кандалах была разношерстнее некуда: здесь были и чернокожие, и рыжекудрые, и выгоревшие на солнце блондины, был даже старик-азиат со впалыми щеками, не попадавший в ногу с остальными.

Швартовка в Константинополе принесла им облегчение после чудовищных усилий, которых потребовал переход через море на веслах, под непрестанными ударами кнута надсмотрщика. Но передышка оказалась недолгой. Монтгомери, еще не отошедшего от качки, сковали вместе с огромным нубийцем. Повинуясь приказам человека в тюрбане, вооруженного резной палкой, он побрел через толпу любопытных в длинных одеяниях, говоривших на неведомом ему наречии.

Прохожие останавливались, чтобы поглазеть на вереницу невольников. Некоторые указывали на них пальцем и что-то бормотали им вслед. Монтгомери заметил, что вызывает особенное любопытство: рослый голубоглазый граф выделялся среди остальных невольников. Но он постарался не обращать внимания на устремленные на него взгляды. Рваная, мокрая от пота рубаха прилипла к спине, он сам морщился от резкого запаха, который издавал. Сама мысль о том, в кого он превратился, была для него невыносима.

Едва волоча ноги от усталости и жары, Монтгомери тем не менее запоминал все, что видел: фонтаны, извилистые улочки, резные деревянные ворота. Это могло пригодиться, чтобы опять добраться до порта, если ему удастся сбежать. Ни о чем другом он не мог теперь думать. Он был уверен, что удобный случай обязательно представится. Ему хватило бы одного мгновения, лишь бы надсмотрщики ослабили бдительность.

Их привели на огромный базар – квадратную площадь с крытыми прилавками, заваленными лопающимися от спелости плодами, блестящими финиками, свежеиспеченными лепешками с шафраном, разноцветными сладостями, от одного вида которых у невольников потекли слюнки. В углу площади били в барабаны и бубны музыканты, варварские звуки их инструментов перемежались смехом и звоном бросаемых на землю монет.

В центре базара высился дощатый помост, похожий на сцену какого-то нелепого театра. Невольники под рев толпы всходили на него по одному. Когда настал черед Монтгомери, он инстинктивно напрягся, но веревка натянулась, и ему пришлось подчиниться. По его лбу струился пот, уставшие ноги казались чугунными, в горле была нестерпимая резь от жажды, живот сводило от голода.

Стало тихо, зеваки, казалось, дружно затаили дыхание. Монтгомери горделиво вскинул голову и обвел презрительным взглядом жадных покупателей у своих ног. С высоты помоста оказалось удобно осматриваться вокруг и всё примечать. Все, и невольники, и магометане, были сплошь мужчины. Женщинами, без сомнения, тоже торговали, но в другой день или в другом месте. К этим торгам прекрасный пол допущен не был.

Город казался огромным. Монтгомери обратил особенное внимание на минареты, сочтя их удобными