Азбучные истины - Владислав Валентинович Петров

          отец Мелании Малыхиной

1834*   Лариса Васильева, † 1875, урожд. Маторина,

          мать Ульяны Шульц

1835*   Владислав Заславский, † 1895*.

          отец Александры Журавной

1837*   Марьяна Малыхина, г. смерти неизв.,

          мать Павла Малыхина

1840    Михаил Шульц, † 1872,

          отец Марии Шульц

1840*   Анна Васильева. † 1905.

          мать Ивана Васильева

1848    Григорий Осадковский, † 1901,

          отец Тимофея Осадковского

1849*   Суфия, г. смерти неизв..

          мать Мелании Малыхиной

1854    Агафон Петров. † 1932.

          отец Степана Петрова

1854    Ульяна Шульц, † 1886*, урожд. Васильева,

          мать Марии Шульц

1855*   Трофим Кожинов, † 1911,

          отец Христины Петровой

1857    Павел Малыхин. † 1923.

          отец Ефрема Малыхина

1858*   Марта Осадковская, † 1879, урожд. Скоропутская,

          мать Тимофея Осадковского

1858*   Макар Авдулин. † 1920*,

          отец Варвары Малыхиной

1858*   Андрей Быховец, +† 1890.

          отец Юлии Осадковской

1859*   Фекла Петрова, г. смерти неизв.,

          мать Степана Петрова

1860*   Мелания Малыхина (Иман), у 1941,

          мать Ефрема Малыхина

1862*   Марфа Авдулина. † 1920*, урожд. Поликарпова,

          мать Варвары Малыхиной

1870    Александра Журавная, † 1904, урожд. Заславская, в первом браке Быховец.  

          мать Юлии Осадковской

1872    Мария Умрихина, † 1894, урожд. Шульц,

          мать Екатерины Васильевой

1873    Федор Шаляпин, † 1938,

          отец (?) Екатерины Васильевой

1874    Степан Петров. † 1905.

          отец Василия Петрова

1879    Ефрем Малыхин. † 1919,

          отец Елены Петровой

1879*   Варвара Малыхина, г. смерти неизв., урожд. Авдулина.

          мать Елены Петровой

1879    Тимофей Осадковский, † 1920,

          отец Владислава Осадковского

1881*   Христина Петрова, † 1913. урожд. Кожинова,

          мать Василия Петрова

1882    Иван Васильев. † 1964.

          отец Валентины Осадковской

1888    Юлия Осадковская, † 1963, урожд. Быховец.

          мать Владислава Осадковского

1893    Екатерина Васильева, † 1963. урожд. Умрихина,

          мать Валентины Осадковской

1902    Василий Петров. † 1968.

          отец Валентина Петрова

1907    Владислав Осадковский. † 1977,

          отец Татьяны Петровой

1910    Елена Петрова. † 1992, урожд. Малыхина.

          мать Валентина Петрова

1911    Валентина Осадковская. урожд. Васильева,

          мать Татьяны Петровой

1928    Валентин Петров,

          отец Владислава Петрова-ст.

1934    Татьяна Петрова, урожд. Осадковская,

          мать Владислава Петрова-ст.

1955    Екатерина Петрова, урожд. Цикунова,

          мать Анны Тереховой и Владислава Петрова-мл.

1956    Владислав Петров-ст.,

          отец Анны Тереховой и Владислава Петрова-мл.

1982    Анна Терехова,

          урожд. Петрова

1984    Владислав Петров-мл.

Они — все — были и есть. Пусть даже на самом деле у них другие имена, иной цвет волос и разрез глаз.

Глава Я (XXXVII)

Самое на первый взгляд очевидное обернулось самым сложным. Что, казалось бы, проще — повествовать о себе? Пиши, что есть, стараясь не сильно врать, — и баста! Ан нет. Чего я только не перепробовал.

Сначала написал автобиографию с напускной веселостью, перечитал, ужаснулся и нажал на клавиатуре Delete. Затем сочинил нечто экзистенциальное, приправленное Хайдеггерами и Киркегорами. Этот текст я не смогу воспроизвести по памяти даже под страхом смерти, но он хранится в недрах моего компьютера; в минуту жизни трудную я вспоминаю о нем и проникаюсь к себе уважением.

Следующая попытка свелась к тому, чтобы рассказать о себе в третьем лице. По мере продвижения к цели меня бросало то в жар, то в холод. Ближе к середине я обнаружил, что персонаж, наименованный «ОН», перенасыщен достоинствами — и умен, и благороден, и хорош собой. Это был, конечно, не я. Чтобы уравновесить благостную картину, я стал вспоминать о совершенных мною глупостях и свинствах и так увлекся, что к концу получился недоумок, промышляющий мелким предательством. Этот кретин хромал, безуспешно маскировал дряблый мешок живота, редко брил седую поросль на толстых щеках, а его большой нос украшала бородавка, что, как недавно узнал, свидетельствует о склонности к разврату. Перечитав написанное, я воровато оглянулся по сторонам и снова прибег к Delete.

Потом были четвертая, пятая и шестая попытки. Шестой вариант меня просто-таки добил тем, что оказался похож на первый, но с Киркегорами. Таким образом, в момент, когда на быстро подсыхающую фреску осталось нанести последние мазки, я как заведенный ходил кругами по сумрачному лесу. Не Дантов лес, но все же, все же... Грустный — я бы даже сказал, полный отчаяния — я ехал в метро и так задумался обо всем этом, что вместо «Комсомольской» вышел на «Белорусской» и, пока опять спускался по эскалатору, потерял несколько драгоценных минут и опоздал на тульскую электричку. До следующей — последней, уходящей с Каланчевки в 20:09 — оставалось около двух часов. А был декабрь, мела поземка, а я, уж не помню какого рожна, надел легкую куртку и забыл перчатки. Помаявшись на морозном ветру, я подался в магазин и на остатние рубли, что мне, в общем, не свойственно, купил двести пятьдесят граммов коньяка в симпатичной фляжке, на боку которой красовался благородный олень с ветвистыми рогами.

Входя в вагон, я предвкушал, как сейчас, в тепле, приступлю к изучению фляжки, как буду не спеша разглядывать оленя, потом согревшимися пальцами медленно отвинчу крышечку, попробую коньяк, капельку-другую, на язык и уж только тогда позволю себе сделать глоток. О, наивный! Электричка не топилась, и меня от одного осознания этого пробрал такой колотун, что я схватился за фляжку и разом ее ополовинил{4}.

А после задремал, и приснилось мне, что еду от вокзала к себе на Площадку, в тульском девятом трамвае, в котором сиденья почему-то расположены амфитеатром, и объясняю названия остановок своим персонажам. С «Фрунзе» я справился лихо, но когда доехали до «Коминтерна», углубился в историю и там завяз. Мы проехали «Площадь Ленина», «Пирогова», «Дзержинского» и вышли на «Епифанской», а я все бормотал:

— Призрак бродит по Европе, призрак коммунизма... — И кстати, поскольку мы двинулись по Пролетарской, вспомнил лозунг: — Пролетарии, всех стран, соединяйтесь!

На этом меня разбудили милиционеры. Отодрав примерзшее к ледяному наросту на окне плечо и продемонстрировав советский «серпастый и молоткастый», который еще не успел обменять на новый, с двуглавым орлом, я огляделся: в вагоне было человек пятнадцать — тетки, закутанные по самые глаза, военный в полушубке, несколько работяг, личность с уголовной рожей, пьянчужка, девушка студенческого вида — наверное, едет в Тулу к родителям на выходные... Мы подъезжали к Чехову, впереди было два с лишним часа дороги, и я достал