Великая и Святая Русь - Борис Львович Васильев

Но, всего скоре, дело до этого не дойдет. Погоня состоялась бы в первый же день. А вот почему она не произошла — удивительная загадка. Ведь девку кто-то обнаружил и, конечно же, избавил ее от кляпа и ремней. Но почему ж тогда он не освободил и купца?

После долгих раздумий Вернер пришел к окончательному выводу: человек этот, развязав красивую девку, надругался над ней, убил и где-то надежно запрятал. Другого произойти не могло. Девка непременно бы рассказала о приключившемся, худая весть быстро дошла до князя, и тот немедленно снарядил бы своих конных дружинников за «немцами». Однако, есть Бог на земле!

Но произошла еще одна неожиданность. Молодого купца Вернер помышлял выбросить из повозки уже за пределами города. В глухом лесу его, заброшенном кучей хвороста, никогда не найдут. Но купец вдруг оказался жив. Вскоре из-под аксамитной[384] ткани раздался глухой стон. Валенрод с удивлением посмотрел на своего телохранителя.

— Что бы это означало, Бертольд? Оказывается, у тебя не такой уж и сокрушительный удар.

Пораженный Бертольдд развернул аксамит, вытянул изо рта мертвеца кляп и глазам своим не поверил. Купец посмотрел на него широко открытыми глазами и чуть слышно произнес:

— Мерзавец.

Глава 11

ЧАС НАСТАЛ!

В покои князя Дмитрия вошел боярин Ратмир Вешняк и доложил:

— С недоброй вестью к тебе, княже.

— Что нибудь о послах? — встревожился Дмитрий.

— Другое, княже. Немецкие торговые люди схватили у Тайницкой башни ростовского купца Васюту Лазутыча, сына Скитника, и его невесту Марийку…

Боярин всё подробно рассказал, после чего князь Дмитрий хмуро спросил:

— Невеста где?

— Здесь, в сенях терема.

— Приведи.

Марийка, как увидела князя, так и бухнулась в ноги.

— Христа ради, спаси суженого моего, князь Дмитрий Александрыч!

— Встань, Марийка, и расскажи всё до мельчайших подробностей.

Марийка вначале повествовала сбивчиво и возбужденно (сам князь ее расспрашивает!), но затем немного успокоилась и стала держаться более уверенно. Такого случая ей больше не представится, и надо так рассказать князю, дабы он поверил в ее слова и повелел начать поиск пропавшего Васеньку.

Выслушав Марийку, Дмитрий подошел к ней и обнадежил:

— Я приму все меры, чтобы твой жених отыскался.

Повернулся к боярину.

— Прикажи проводить девушку домой.

После возвращения в покои боярина Ратмира, князь произнес:

— Из иноземцев в городе были только немецкие купцы. Я собирался потолковать с ними.

— Поздно, княже. Я уже всё выяснил. Купцы уехали четыре дня назад.

— Тогда всё совпадает. Жаль, что прошло много времени. И всё же снаряди погоню, Ратмир Елизарыч. Если купцов на дороге не окажется, пусть гридни едут до Новгорода и обо всем поведают наместнику великого князя. Тотчас снаряжай! Не зря крутились немцы у Тайницкой башни. И вот что еще. Сын Лазутки был жив. Купцы либо добили его и бросили в реку, либо, по непонятным мне причинам, увезли с собой. Их подводы никто не имеет права досматривать. На всякий случай прикажи проверить Трубеж, что у Тайницкой башни. Поспеши, Ратмир Елизарыч.

Боярин Вешняк вышел, а Дмитрий Александрыч задумчиво зашагал по покоям. Слишком много воли дал немецким купцам сын Всеволода Большое Гнездо, Ярослав Всеволодович. Еще в 1195 году он разрешил немцам постоянно жить в Новгороде и торговать беспошлинно, чем недовольны были русские торговые люди. Кроме того, в Новгороде не только возвели для немцев «Божницу Варяжскую» и «Немецкий двор», но и последовал на всю Русь строжайший указ: немцев в темницы не сажать, судные пошлины с них не брать и дозволить беспрепятственный отъезд в любой город.

Великим доброхотом оказался Ярослав Всеволодович. Такие бы вольности русским купцам за рубежом!..

Однако мысль князя Дмитрия вновь вернулась к сыну Лазуты Скитника. Почему всё же немцы полезли через кустарник к Тайницкой башне и, увидев русского купца, решили его убить? Значит, произошло что-то очень серьезное. Появление Лазутки стало для немцев чересчур опасным. Почему? На этот вопрос пока невозможно ответить. Одно настораживает — Тайницкая башня. На случай длительной осады вражьего войска, она становится главной. Без воды долго не протянешь, и если враг уничтожит эту башню, то весьма худо придется осажденным… Получается, это были не простые купцы, а соглядатаи, кои дотошно надумали осмотреть башню, а возможно и отобразить ее на бумаге. Но это лишь предположение. Надо во что бы то ни стало встретиться с этими купцами.

* * *

Наконец-то прибыли послы из Литвы. По усталым, но довольным лицам Неждана Корзуна и Лазуты Скитника князь сразу определил: поездка была хоть и длительной, но успешной.

— Король Воишелк согласился не только на мир, но и твердо надумал выступить вкупе с русскими дружинами на Ливонский Орден, — без обиняков произнес Неждан Иванович.

Дмитрий Александрович обнял обоих посланников, повеселел:

— Долго же он вас томил в своем Мариенбурге.

— Как в Золотой Орде, — заметил Лазута, с удовольствием закусывая чарку вина соленым белым груздем. Он крайне соскучился по русской снеди.

— Воистину, — кивнул Неждан Иванович. — Но у Воишелка, чтобы нас долго держать, была особая цель.

— Попытаюсь отгадать, — молвил Дмитрий Александрович. — Насколько мне известно от князя Довмонта, брат его не только чрезмерно коварен, но и дальновиден. Всё это время он постигал положение дел в Литве и на Руси. Стоит ли пойти на такой рискованный шаг? Цена союза с Русью слишком велика. Ливонский Орден удвоит, утроит свои усилия. Но и без Руси немецких крестоносцев не одолеть. А Русь сидит не только под Ордой, но и водит дружбу с лютыми врагами Литвы. И в первую очередь с братом короля, Довмонтом, коим недовольны многие литвины. Есть над чем задуматься Воишелку. Всего скорее. он уговаривал своих честолюбивых князей, дабы те на время забыли о Довмонте… Думаю, что король не забывал и Галицко-Волынскую Русь. Едва ли он не заручился поддержкой своих русских родственников и сыновей покойного Даниила Романовича, кои стали владетелями громадных земель. Лев, Мстислав и Шварн могут оказать большую помощь в борьбе с крестоносцами. Так что Воишелк не сидел, сложа руки. Наверняка вы наблюдали, как сновали гонцы от его замка. В чем-то я прав, Неждан Иванович?

— Почти всё так и было, князь. Единственное изменение касается сыновей Даниила Галицкого. Шварн скончался три недели назад. Кстати, он имел большое влияние на короля.

— Жаль, — откровенно посочувствовал Дмитрий Александрович. — Он больше походил на своего отца, чем Лев и Мстислав. Не случайно Воишелк не только отдал за Шварна свою дочь, но и щедро одарил его.

Князю хорошо было известно, что