Декабристы: История, судьба, биография - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

Коллизии конспиративной деятельности Фердинанда Богдановича скрыты завесой врачебной тайны. И материалы допросов не помогают приподнять завесу. Следователи, генерал-адъютанты, вовсе не ставили перед собой задачу устанавливать истину. Им нужно было лишь обосновать приговоры в отношении конкретных лиц, а для этого в первую очередь требовались личные признания и (или) согласные показания двух-трёх свидетелей. В отношении Вольфа этих показаний было достаточно. Зачем копать глубже? Мало ли какие фигуры могут обнаружиться? Любезные императорскому двору, как Киселёв, или овеянные славой, как Витгенштейн…

Из показаний свидетелей по делу Вольфа.

Штаб-ротмистр князь Барятинский:

«Вольф был… на совещании 1822 [года], где решён вопрос о царствующем лице».

Полковник Пестель:

«Был… одобрен и решительный, революционный способ действия с упразднением престола и в случае крайности с изведением тех лиц, которые представят в себе непреодолимые препоны… Аврамов, Юшневский, Ивашев, Крюковы 1-й и 2-й, Басаргин, князь Барятинский и Вольф единогласно разделяли цель и способы достижения оной».

Поручик Заикин:

«Когда Пестель был арестован, Вольф, по поручению Юшневского, требовал, чтобы бумаги Пестеля были сожжены».

Последнее показание весьма важно: Вольф хорошо знал погибельное содержание «Русской правды», и он был один из немногих, кто пытался действовать после ареста Пестеля. Очень опасен.

Здесь заканчивается история Вольфа-заговорщика и начинается история врача-бессребреника, целителя отверженных. Девять лет в каторжных тюрьмах и 18 лет на поселении.

Из воспоминаний Николая Басаргина:

«В случае серьёзной болезни к нему обращались не только мы сами, дамы наши, но и комендант, офицеры и все, кто только мог… Слава об искусстве Вольфа так распространилась, что приезжали лечиться к нему из Нерчинска, Кяхты и самого Иркутска».

Из воспоминаний Ивана Якушкина:

«Вызывая к себе Вольфа, коменданту трудно было не позволить ему навещать дам, когда они были нездоровы[207]. Окончательно Вольф получил дозволение выходить в сопровождении часового всякий раз, что его помощь нужна была вне каземата».

Ольга Анненкова (Иванова), дочь Ивана и Прасковьи Анненковых, родившаяся в Петровском заводе:

«При рождении… принял меня доктор Вольф… которого я потом полюбила до обожания… К больным своим он относился с таким вниманием, какого я уже потом не встречала. С необыкновенно тихими, ласковыми и кроткими приёмами, он умел очаровать и подчинить своей воле больных».

Пётр Свистунов:

«Вольф ни от кого не брал денег за лечение».

Мария Юшневская – Семёну Юшневскому, 2 февраля 1833 года:

«Вчерась был у меня Фердинанд Богданович Вольф. Он очень переменился, бедный. Несколько дней кашель его мучит, и всё жалуется на боль в груди. Ты помнишь, что он, бывало, и в Тульчине часто жалуется болью в груди».

В 1836-м поселён в Урике Иркутской губернии; с этого времени жил вместе с Никитой и Александром Муравьёвыми и их семейством. По представлению генерал-губернатора Броневского, ввиду недостатка медиков Вольфу было разрешено заниматься врачебной практикой. Он пользует всех иркутских декабристов и местную публику в Иркутске и окрестностях.

Из письма Вольфа Михаилу и Наталье Фонвизиным, 11 ноября 1836 года:

«При всяком важном случае меня везут в Иркутск, и там я решительно с утра до вечера пишу рецепты и навещаю больных, потом возвращаюсь в Урик, чтоб отдохнуть; иногда, и довольно часто, больные и сюда ко мне приезжают».

Ольга Анненкова (Иванова):

«Вольф не имел никакого состояния и жил только тем, что получал от Екатерины Фёдоровны Муравьёвой, матери двух сосланных Муравьёвых».

Неожиданная смерть Никиты Муравьёва разрушила едва успевшее наладиться житьё-бытьё в Урике. В 1845 году семья Александра Муравьёва и Вольф получили разрешение переехать в Тобольск. Образ жизни доктора после переезда тот же. О нём слагаются легенды.

Из воспоминаний тобольской знакомой Марии Францевой:

«Когда он был в Иркутске, то там прославился, вылечив одного богатого золотоискателя, от которого отказались уже все тамошние знаменитости. По выздоровлении своем золотоискатель… послал ему в пакете пять тысяч ассигнациями с запиской, в которой написал ему, что если он не возьмёт этих денег из дружбы, то он при нём же бросит их в огонь. Денег всё-таки Фердинанд Богданович не взял»[208].

Ольга Анненкова (Иванова):

«Он был красив и необыкновенно приятен, носил всегда всё чёрное, начиная с галстука, и дома носил на голове маленькую бархатную шапочку в виде фески. Жил он в Тобольске совершенным аскетом в маленьком домике в саду, выстроенном нарочно для него Александром Муравьёвым».

Умер Вольф в сочельник, 24 декабря 1854 года, пребывая в должности врача тюремной больницы в Тобольске. Разрешение вступить в эту службу было последней милостью, оказанной ему властью.

Годом раньше скончался Александр Муравьёв, оставив Вольфу в наследство небольшой капитал: три тысячи рублей. Фердинанд Богданович сохранил деньги в неприкосновенности. Перед смертью он успел составить завещание: две тысячи своему помощнику по тюремной медицине Александру Фролову (из «соединённых славян»), остальное плюс кое-какие собственные накопления – малоимущим товарищам по ссылке.

Дело № 83

В судьбах изрядного количества южных заговорщиков роковую роль сыграли бумаги Пестеля, а именно его драгоценная «Русская правда». История её сокрытия и обнаружения повлияла на приговоры Бобрищевым-Пушкиным, Крюковым, Юшневскому, Вольфу, не говоря уж о самом Пестеле. Всем им добавилось по гире на чашу судейских весов. Одному только Заикину вроде бы посчастливилось облегчить участь. Однако жизнь его оказалась недолгой: до 32 лет не дожил, и могила его затерялась в холодной земле над Леной.

Николай Фёдорович Заикин

Православный.

Родился 23 ноября 1801 года в селе Фёдоровское (Ржава) Фатежского уезда Курской губернии.

Отец – Фёдор Михайлович Заикин, надворный советник. О матери сведений нет. Братья: старший Альвиан, младшие Фёдор, Павел, Александр, Михаил. Сёстры: Елизавета, Серафима. Родительское имение Фёдоровское – 400 душ крепостных.

Образование получил дома и в частных пансионах Москвы. В 1819 году поступил в Московское учебное заведение для колонновожатых; выпущен в 1821 году прапорщиком свиты по квартирмейстерской части. В 1822 году откомандирован во 2-ю армию, направлен в Подольскую губернию для проведения топографической съёмки. В 1823 году назначен состоять при школе топографов в Тульчине. В 1824 году произведён в подпоручики.

Член Южного общества.

Приказ об аресте подписан 5 января 1826 года, 14 января отправлен из Тульчина в Петербург, 22 января допрошен и доставлен в Петропавловскую крепость.

Осуждён по VIII разряду, приговорён на поселение вечно; срок сокращён до 20 лет.

Приметы: рост два аршина пять с половиною вершков[209], волосы на голове светло-русые, редкие, на бороде светло-русые же, нос посредственный, туповат, глаза серые.

Отправлен в Гижигинск Охотского округа, но по пути перенаправлен в Витим на реке Лене, где умер 23 июля 1833 года.

Как и братья Бобрищевы-Пушкины и