Доспехи света - Кен Фоллетт

*

Элси одного за другим укладывала спать троих своих сыновей. Это было ее любимое время дня. Она любила эти тихие минуты с детьми, но также с нетерпением ждала того мгновения, когда все они уснут и она сможет отдохнуть.

Она начала с самого младшего, Ричи, которому было два года. Он был блондином, как Кенелм, и обещал стать красавцем. Она опустилась на колени у его кроватки и произнесла короткую молитву. Когда она закончила, он произнёс «Аминь» вместе с ней. Это было одним из немногих его слов, наряду с «мама», «кака» и «нет».

Следующим был Билли. Ему было четыре, и он был живым сгустком энергии. Он умел петь, считать, спорить с матерью и бегать, хотя и не так быстро, чтобы от нее убежать. Он произнёс «Отче наш» вторя ей.

Наконец, она подошла к своему первенцу, семилетнему Стиви. Его пушистые рыжие волосы немного потемнели и стали больше походить на каштановые волосы Арабеллы. Он много читал и умел писать свое имя. Он произнес свои молитвы без подсказки Элси, и уже она сказала «Аминь» вместе с ним.

Раньше Кенелм всегда молился вместе со Стиви, но теперь, когда у них было трое детей, это стало отнимать у него слишком много времени.

Она оставила мальчиков на попечение няни, которая спала рядом, чтобы слышать детей. На лестничной площадке она встретила свою мать, выходившую из комнаты епископа.

Родители Элси почти не разговаривали друг с другом пять лет, пока прошлым летом епископ, в возрасте шестидесяти семи лет, не слег. Он страдал от болей в груди и одышки, да такой, что любое усилие его изнуряло, и он больше не вставал с постели. И тогда Арабелла начала за ним ухаживать.

Теперь Элси и ее мать вместе спустились по лестнице и вошли в столовую к ужину. На столе стояли горячий суп, холодный пирог с дичью и торт. В кувшине было вино, но обе женщины пили чай.

Кенелм был на собрании в ризнице и предупредил, что задержится, поэтому они начали без него.

Элси поинтересовалась, как себя чувствует её отец.

— Он стал немного слабее, — ответила Арабелла. — Жалуется, что у него мерзнут ноги, хотя в комнате пылает камин. Я принесла ему на ужин прозрачный бульон, и он его выпил. Сейчас спит. Мейсон с ним.

— Почему ты за ним ухаживаешь? Мейсон могла бы справиться и одна.

— Я часто задаю себе этот вопрос.

Элси этого было мало.

— Это потому, что ты думаешь о загробной жизни? — Элси чуть не сказала «о Страшном суде», но почувствовала, что это будет слишком резко.

— Я мало что знаю о загробной жизни, — сказала Арабелла. — Как и духовенство, хотя они и притворяются. Счастливые супружеские пары думают, что будут вместе на небесах, но как быть с вдовой, которая вышла замуж во второй раз? У нее на небесах может оказаться два мужа. Ей придется выбирать между ними, или она сможет иметь обоих?

Элси хихикнула.

— Мама, не говори глупостей.

— Я лишь указываю на глупость того, во что верят люди.

— Ты все еще любишь моего отца?

— Нет, и, вероятно, никогда не любила. Но это не его вина. Мы оба в ответе за то, что с нами произошло. Конечно, мне не следовало выходить за него замуж, но это было мое решение. Он сделал мне предложение, и я могла бы отказать. Я бы так и сделала, если бы мое самолюбие не было уязвлено парнем, который меня отверг.

— Некоторые браки назло бывшим складываются вполне удачно.

— Проблема была в том, что твой отец никогда по-настоящему мной не интересовался. Ему нужна была жена для удобства и потому что считается, будто это доказывает, что священнослужитель не… ну, ты знаешь, не из этих.

— Отец из этих?

— Нет, но его влечение в другую сторону не очень-то и сильно. После твоего рождения мы занимались любовью довольно редко. И в конце концов, видишь ли, я нашла того, кто едва мог сдержать руки, потому что так сильно меня любил, и я поняла, что именно так и должно быть.

«У меня не так», — с грустью подумала Элси. «Но я уверена, что так могло бы быть с Эймосом». Она отхлебнула супа и ничего не сказала.

— Я не хочу, чтобы он умер, ненавидя меня, — сказала Арабелла. — Не хочу стоять у его могилы, проклиная его. Поэтому я думаю о первых днях, когда он был стройным, красивым и не таким напыщенным, и я, по крайней мере, была к нему расположена. И, возможно, он простит меня перед своим концом.

Элси не думала, что ее отец из тех, кто прощает, но это была еще одна мысль, которую она оставила при себе.

Исповедальная атмосфера испарилась, когда вошел Кенелм. Он сел за стол и налил себе бокал мадеры.

— Что это вы обе такие серьезные? — спросил он.

Элси решила не отвечать. Вместо этого она спросила:

— Как прошло твое собрание?

— Очень хорошо, — ответил он. — Это было организационное обсуждение. Я заранее все согласовал с епископом, так что мог озвучить духовенству, чего он от них хочет. Когда они не соглашались, я говорил, что снова поговорю с епископом, но не думаю, что он передумает.

— Ты уверен, что епископ вообще понимает, что ты ему говоришь? — спросила Арабелла.

— Полагаю, да. Во всяком случае, вместе мы принимаем здравые решения. — Кенелм взял кусок пирога с дичью и начал есть.

Арабелла встала.

— Я пойду спать. Спокойной ночи, Кенелм. Спокойной ночи, Элси. — Она вышла из комнаты.

Кенелм нахмурился.

— Надеюсь, твоя мать чем-то на меня не рассержена.

— Нет, — сказала Элси. — Но я подозреваю, она думает, что епископ на самом деле не способен принимать решения и что, по правде, всем теперь заправляешь ты.

Кенелм не стал этого отрицать.

— И если бы это было так, разве это имело бы значение?

— Недоброжелатель мог бы сказать, что ты поступаешь нечестно.

— Едва ли, — с легким смешком ответил Кенелм, делая вид, что это предположение чистая фантазия. — В любом случае, главная задача сейчас заключается в том, чтобы поддерживать бесперебойную работу епархии, пока епископ нездоров.

— Он может никогда не поправиться.

— Тем более есть причина избегать ссор среди духовенства из-за